Мария  Афанасьева

СЦЕНАРНАЯ ЗАЯВКА

 

 

«Времена года» - это четыре новеллы о любви, последовательно раскрывающие глубину и многообразие этого чувства.

 

Зима. Две старушки в глухой, затерявшейся среди снегов и отрезанной от мира на зиму деревеньке, вспоминают молодость и всё ревнуют друг к другу давно умершего мужчину…

 

Весна. В подмосковную дачную область приезжает пара молодожёнов, с целью поправить пошатнувшееся здоровье жены. Неожиданно девушка становится объектом любви местного алкоголика…

 

Лето. На исходе летних каникул внезапно кончается и детство, с приходом первой любви. Невинная игра в «казаков-разбойников» оказывается полной запретных тайн…

 

Осень. «Осенний» возраст в жизни этих людей оказывается самым подходящим для счастливого союза. К своим сорока годам, пройдя через разочарования и потери, эти совершенно незнакомые друг с другом мужчина и женщина встречаются перед дверями ЗАГСа, заранее договорившись пожениться…

 

Все истории объединены таким образом, что хотя каждая из них и представляет законченный отдельный рассказ, вместе они соcтавляют единую, целую композицию с логическим началом, развитием и финальным аккордом.

Если в первой новелле сама любовь ещё остаётся за кадром, а во второй и третьей проходит необходимые стадии, то в четвёртой, как и положено, всё заканчивается свадьбой.

 

ВРЕМЕНА ГОДА

(Четыре новеллы о любви)

Литературный сценарий

 

ЗИМА

 

Кругом только Чёрное. На этом фоне проступают несколько светлых точек. Точки растут, и наконец становится видно, что это светятся окна в нескольких старых покосившихся избушках, в деревеньке, которую до горизонта окружает снежное поле.

 

По снежному полю бежит большая белая собака, похожая на волка. Воет вьюга, с порывом ветра снег глухо бьёт об одно освещённое окно. Собака подбегает и заглядывает в это окно. Её прозрачные, как льдинки, голубые глаза почти не различимы за снежными узорами на стекле. За оконным переплётом видно комнату. Обстановка в комнате старенькая и строгая. За круглым столом, накрытым простой клеёнкой, на табуретках сидят две старушки и молча пьют чай. Собака стоит и смотрит.

Старушки собаки не замечают.  Одна из них - высокая и худая, вторая - маленькая и толстенькая. Они смотрят фигурное катание по телевизору. Вдруг толстенькая старушка спрашивает худую:

- Нюр, а вот ты-то как думаш, бог есь?

Худая мгновенно отвечает:

- Есь! – не поворачивая головы.

Но толстенькая смотрит на единственное украшение комнаты, репродукцию «Ходоки у Ленина» на шкафу с книгами и продолжает:

- А вот я думаю, зачем ж то ему быть? Корову-то я и сама дою…

Худая строго поджимает губы:

- Замолчи, Шур. Мешаешь.

Толстенькая виновато ёрзает на стуле и они дальше смотрят фигурное катание. Там красивый фигурист в блестящем костюме исполняет сложный трюк, подняв вихрь ледяной крошки и сорвав бурю аплодисментов.

          - От Плющенко даёт! (замечает баба Шура, не выдержав молчания).

 

Когда баба Шура потом идёт домой, вьюга всё воет и воет, пытаясь сбить с её ног. А большая белая собака, незамеченная, наблюдает за ней, стоя неподвижно за сугробами. Уже у себя, перед тем как лечь спать, баба Шура в темноте зажигает свечку и старательно крестится на образа. У её ног трётся серый кот, а потом запрыгивает на постель и укладывается спать в ногах у хозяйки. Старушка ворчит на него не переставая, но терпит, от себя не прогоняет. За ночь вьюга так и не утихает.

 

Короткая стрелки на ходиках бабы Шуры совершает полукруг. Рассветает, но солнца не видно за тучами.

 

На следующий вечер старушки пьют чай и смотрят фигурное катание уже в гостях у бабы Шуры. У неё в комнате вся стенка завешена фотографиями детей и внуков, и повсюду лежат вязанные салфеточки, а вот шкафов с книгами нет. В центре её фотогаллереи – большой портрет белобрысого носатого мужчины, в гимнастерке без погон и с медалью на груди.

Серый кот вьюном вьётся вокруг хозяйки, а она не прекращает с ним ворчливую перебранку, вполголоса, чтобы не мешать гостье смотреть телевизор. Порою кажется, что кот специально вытворяет мелкие пакости, чтобы у хозяйки был лишний повод его поругать. Так, он неожиданно вспрыгивает на стол в момент установки на него самовара и получает за это удар по спине полотенцем и звание «собаки». Вообще, баба Шура не устает придумывать для кота всё новые и новые обидные прозвища. Он и мучитель, и враг, и даже Ягудин, по фамилии главного соперника любимого фигуриста…  Гостья же исподтишка наблюдает за этой парочкой, видно, что не впервой удивляясь их странным отношениям.

Вчерашний красивый фигурист сегодня срывает и вовсе ураган восторгов. Тут и крики браво, и дождь плюшевых игрушек в подарок, и девичьи слёзы на трибунах. Вдруг баба Нюра, глядя на него, замечает:

- А похож Плющенко на твоего Лёньку в молодости. Хоть бы выиграл!

Баба Шура неожиданно сердито отвечает:

- Ничё не похож! – и начинает сердито громко стучать ложкой в стакане.

Теперь Нюра обиженно замолкает. Наступает пауза. В тишине громко тикают ходики. Кот мурлычет, прыгает к хозяйке на колени и ласково тычется мордочкой в лицо, а она его впервые за вечер не прогоняет. Тогда по лицу бабы Нюры пробегает какая-то тень. Она резко встаёт, со звоном поставив чашку:

- Ну ладно, насиделась я!

 

Потом баба Нюра идёт к себе домой, и видно, как вьюга утихает, мирно укладываясь к её ногам. Только вот старушка машинально продолжает зажмуривать от снежинок глаза. Да и не снежинки это у неё на лице, они больше не летят. Что же тогда она вытирает варежкой, откуда эти капельки?

Позже, у себя дома, перед сном баба Нюра берёт с полки книжку и пытается читать. Это «Бибилия». Но мысли не дают ей сосредоточиться, и она просто лежит с книгой в руках, глядя куда-то в дальний угол. Так она и засыпает при свете лампы, выронив чтение из рук.

 

Ночью вьюга прекращается. Теперь деревня со всех сторон окончательно занесена снегом. Маленькие домики спрятались посреди больших сугробов, и между ними проложены узкие тропинки. Стрелки на ходиках бабы Шуры совершают пол-круга. Утром на небе слегка проступает солнце.

 

В бледном солнечном луче кот играет с клубком в комнате у бабы Шуры. Самой бабы Шуры нет. Вдруг, скрипнув дверью, входит запыхавшаяся высокая прямая фигура, против света лица не видно. Клубок катится прямо к её ногам, за ним прыгает котик. Фигура наклоняется, подхватывает кота и быстро скрывается за дверным проёмом.

Чуть позже входит баба Шура. Она с бидоном молока в руках. Задевая ногой клубок у дверей, но не замечая его, она проходит в кухню и отливает немного молока в миску, которую ставит у печки. Затем снимает ватник и садится в старенькое кресло у окна. Берёт в руки спицы. Тянет нить из корзинки с вязанием и обнаруживает, что клубок укатился к самым дверям. Она с кряхтением подбирает его и, поминая кота «вором», усаживается вязать. Мирно тикают ходики и спустя некоторое время старушка засыпает.

 

Проснувшись позже от боя часов, старушка сразу проверяет, не укатился ли клубок. Но клубок на месте в корзинке, и старушку это очень удивляет. Она оглядывается, и замечает, что миска с молоком стоит полная, нетронутая. Слабо позвав «кис-кис-кис», баба Шура пускается на поиски. Но на печке пусто, подоконники тоже необитаемы. Старушка начинает заглядывать во все углы. Она ищет повсюду до тех пор, пока в глазах у неё не начинают мелькать круговоротом стол, сервант, комод, портреты родственников на стене и образа над телевизором. Сердитые призывы «паразита» постепенно сменяются на жалобные, а потом и вовсе ласковые. Наконец старушка замечает на кровати, на верхней подушке, характерную вмятинку от кошачьего тельца - опустевшее кошачье лежбище, и без сил рушиться на стул. Окончательно темнеет, но баба Шура продолжает сидеть неподвижно, не зажигая света.

 

Этим вечером баба Нюра пьёт чай одна. По телевизору показывают фигурное катание, и любимый фигурист старушек падает. Баба Нюра проливает чай.

 

Снова бесснежная ночь. И снова ходики совершают свою половину круга короткой стрелкой. Поднимается красное, воспаленное солнце.

 

На утро баба Нюра одевается и идёт к подруге. Через окно она видит бабу Шуру в той же позе, в которой старушка сидела вчера вечером. По лицу у неё текут слёзы. Она неотрывно смотрит на портрет носатого мужчины, и шевелит губами, что-то приговаривая, как молитву. И кажется, что этой молитве нет конца. Но когда баба Нюра на улице уже окончательно синеет от холода и начинает громко стучать зубами, баба Шура всё же встаёт и протирает портрет мужчины концом платка, смоченным в собственных слезах. Затем решительно успокаивается, прячет корзинку с вязанием в нижний ящик комода, а миску, выплеснув молоко, тщательно моет. А потом начинает привычно, хоть и вяло хлопотать по дому. По-долгу задерживается она над каждым простым действием: то не донесёт пустой ковш до кадушки с водой, то застынет перед отворённой печкой с зажженной спичкой в руке. Баба Нюра устало разворачивается и уходит восвояси, так и не зайдя к подруге в дом.

 

Ходики снова отмеряют неутомимое время. Настаёт яркое солнечное утро.

 

В комнате бабы Шуры опять скрипит дверь. Баба Шура открывает глаза, но с постели ещё долго не встаёт, просто лежит и грезит, глядя на муху, ползающую по обоям. Когда же наконец шипение ходиков заставляет её подняться (а муху взлететь), первое, что она видит – маленькую катушку ниток посреди комнаты. И ковшик с водой на кадушке оказывается пуст. И наконец, обнаруживается, что с печки свисает пушистый хвост. Там, свернувшись клубочком, тихо спит котик.

         

Счастливая баба Шура долго смотрит на котика, не желая его будить. А чтобы лучше видеть любимца, надевает очки. И тогда только замечает, что вокруг кота разбросаны рыбьи головы, чешуя и кости, рядом валяется пустое верёвочное кольцо, и соответствующее место над печкой зияет голым гвоздём. Баба Шура мгновенно преображается в лице, и схватив полотенце, начинает яростно лупить кота с криками «Ах ты разбойник!» и «Вот гад!» А тот вскакивает, и хитро увиливая от бабкиных ударов, несётся по комнате, специально с грохотом роняя цветочные горшки, подушки-думки и фарфоровые статуэтки.

 

В это-то время и входит баба Нюра. Она какое-то время наблюдает побоище, в пылу сражения хозяйка её не замечает.

         

В момент очередного непопадающего удара полотенцем, гостья – худая нескладная баба Нюра - опускается на стул и начинает рыдать в голос. Толстенькая баба Шура обращает, наконец, внимание на подругу. Котик, пользуясь ситуацией, юркает за дверь.

- Ты чё это? – спрашивает баба Шура подругу.

Та утирает слёзы:

- Да Плющенко не выиграл!

Баба Шура секунду растерянно молчит, а потом её осеняет:

- Это ты что-ли, котика стащила? За Лёньку хотела отомстить?

Та признаётся, продолжая всхлипывать:

- Да ведь какой ангел был!

Баба Шура спокойно встаёт и идёт на кухню:

- Ага. Ангел.

Потом кричит оттуда:

- Поганец он был!

И сердито бурчит себе под нос:

- Взял, да помер…

И уже с порога, с бидоном в руках, деловито:

- Пошла я корову доить…

 

Баба Шура выходит во двор, и задумчиво поднимает голову к небу, как бы пытаясь что-то разглядеть, разгадать. Сверху, с крыши, смотрит на неё её котик. Повернув голову, он видит, как по снежному полю убегает вдаль от деревни большая белая собака. И опять несколько избушек постепенно превращаются в несколько точек на бескрайнем снежном фоне, теперь чёрных на белом, а потом и вовсе скрываются из глаз. Остаётся только Белое.


 

ВЕСНА

         

Пустой заводской цех. Где-то в глубине слышиться грубый мужской голос: «Коль, а Коль!», – ему отвечает робокое «Д-да?» Голос продолжает: «Пойди, провод проверь, выключили?». Тот же робкий ответчик пытается уточнить: «А к-к-как?...» Грубой голос шутит: «Как-как?! Рукой потрогай!» Вдруг из того угла цеха, откуда слышались голоса, раздаётся громкий треск и вспыхивает сноп ярко-голубых искр. Эта вспышка застилает всё… Глухим фоном звучат грубые матерные крики и топот.

 

Раняя весна, с  неба сыпется мелкий снег с дождем. Тёмная ночь. Мужская рука открывает правую дверцу автомобиля (кто-то садится), потом левую. Звуки захлопнувшихся дверей, и заводящегося мотора, а затем рванувшего с места автомобиля. Вид через лобовое стекло – включились фары и поехали навстречу центральные городские улицы, яркие огни, толпы людей и машин. Постепенно они сменяются тусклыми многоэтажными окраинами.

 

Пустынное загородное шоссе. Фонарём освещен только стеллообразный указатель въезда в Москву. В жёлтом свете особенно заметна мокрая «крупа», падающая с неба. Со стороны Москвы темноту нарушают две быстро приближающихся светящихся искры. Это фары мчащегося автомобиля. Он проносится мимо неуловимым очертанием, поднимая брызги придорожной грязи.

Снова вид через лобовое стекло. Теперь дома исчезли вовсе, навстречу несутся только деревья и мелькают придорожные столбы.

 

Ночь перед рассветом. Деревенская проселочная дорога, редкие чёрные проталины вуалью прикрыты нападавшим за ночь снегом. В ярких лучах фар, прямо перед движущейся машиной, бешено петляя бежит заяц, а в паре метров над ним летит большая птица – то ли филин, то ли коршун, и время от времени пикирует на жертву.

Мужской голос звучит взволнованно: «Смотри! Вон, там! Вот это да!» В салоне машины за рулём парень, рядом на пассажирском сиденье девушка. Парень говорит: «Да, в городе такого не увидишь» и выжидательно смотрит на спутницу, но она отстранённо молчит, словно ничего не замечая. Дорога поворачивает, а заяц бежит прямо и скрывается в придорожных кустах. Машина уезжает дальше.

 

Рассвет. Моросить вроде перестало. Старенький дом в центре деревни. К нему подъезжает и останавливается потрепанный спортивный автомобиль, странно контрастирующий с деревенским пейзажем. Выйдя из авто, давешний парень спешит открыть дверь девушке и помочь ей выбраться наружу. Она одета в какую-то трогательную, похожую на детскую, дублёнку, сама очень худая и бледная, еле стоит на ногах и смотрит как-то безучастно. Вдруг, откуда ни возьмись, появляется большая белая собака, похожая на волка. Она бежит прямо на девушку. Парень хватает подругу за руку: «Стой! Не двигайся!» Но собака, подбежав прямо к девушке, начинает лизать ей руку. В этот момент из-за дома появляется и бежит в сторону приехавшей пары нелепый пьяный мужичок, а за ним - пара-тройка трезвых, но с палками в руках. И пьяный, и остальные мужики, завидев собаку, останавливаются как вкопанные. Та же, напротив,  увидев их, спокойно, с достоинством, убегает, лизнув на прощанье ещё раз девушкину руку.

Парень, придя в себя, окликает преследователей пьяного: «Мужики, чё все на одного?» Один из них поясняет: «Да вот, мы вчера на охоту сходили, бабам на воротники лис принесли. Шкурки ободрали, ну а тушки - куда? Ясно, выкинули. А Колька вон что с ними сделал…» Мужик показывает на дорогу. Вдоль всей улицы, подмерзшие на морозе, красные ободранные тушки лисиц стоят, воткнутые в сугробы, будто живые. Каждая из них бережно укрыта от мороза нападавшим за ночь снежком. «Жалко ему видишь, лисок стало, а бабы ваши, говорит, и так не замерзнут – больно толстые!» Парень потрясённо молчит. Глядя на него, мужики начинают тихо расходится. А спасённый спокойно стоит и разглядывает приезжих.

 

Парень подхватывает девушку и несёт на руках, недовольно приговаривая: «Когда же ты начнёшь ходить? Что за капризы такие...» Войдя в дом, он усаживает её в кресло на веранде, а сам начинает раздвигать шторы, ставить чайник и вообще хлопотать по хозяйству.

 

Следующее ранее утро, едва брезжит рассвет. Из дома, соседнего с тем, где поселились приезжие, выходит Коля. Он неотразим в ватнике поверх майки, чёрных семейных трусах и сапогах-кирзачах с отворотами. Коля крадётся через свой огород. Подойдя к дому новых соседей, он берет булыжник и… начинает со всей силы колотить им в стену. А когда на крыльцо наконец выпадает совершенно сонный парень, и спрашивает, что Коле надо, тот, как ни в чём не бывало, задорно выкрикивает «Ну што, проснулись?!», и довольно улыбается во всю свою страшноватую рожу.

         

Позже, когда утро уже действительно наступило, машина отъезжает от дома. Коля, успевший одеть спортивные штаны, пристально наблюдает через забор за новыми соседями. В авто только парень, девушка остаётся сидеть, как хорошо видно, в кресле на застеклённой веранде. Она неподвижно смотрит в окно.

 

Коля долго бродит по огороду, чего-то выжидая, якобы в поисках никак не находящегося дела. А на самом деле поглядывает на соседскую веранду. И как только ему кажется, что девушка слегка повернула голову в его сторону, мгновенно срывается с места! Петухом налетает на свою старушку-мать, сонно заскучавшую на завалинке и бойко орёт: «Ну, што купила?!» Старушка, зная своего сына, отмахивается: «Та я ничто не купила, я никуды не ходила!» Но налёт действует на неё – через пару секунд старушка поднимается с завалинки, и бредёт куда-то. Сквозь редкий частокол забора видно, что она направляется к деревенскому колодцу на перекрёстке двух центральных улиц. Там собрались бабы по обычаю поточить лясы. Крепкие деревенские жительницы сплошь одеты в тренировочные штаны, заправленные в резиновые сапоги, да стёганные китайские курттки. Пожалуй, от колиного внешнего вида их отличают только платки на головах.

           

Коля остаётся в огороде, украдкой наблюдая за городской девушкой, не будет ли какой реакции с её стороны. Она сидит по-прежнему неподвижно, и ему не видно, что губы её чуть дрогнули в улыбке. Ничего не дождавшись, Коля на какое-то время скрывается в доме, легко догадаться с какой целью. А «набравшись храбрости», выбегает на улицу и с бешенным хохотом, с разлёту врезается в толпу баб у колодца. Они визжат и колотят его по спине, чем приводят «героя» в полный восторг! „Пропоров“ баб насквозь и отбежав на безопасное расстояние, Коля останавливается и, поворотясь, с гордостью оглядывает произведённый эффект. Одна из баб кричит ему: «Дурак ты!», на что он, гордо подбоченясь, отвечает: «А я за словом в карман не полезу!! Сама ты дура!!» А между тем поглядывает на девушку на веранде... И заметив её пристальный, слегка удивлённый взгляд, быстро принимает хмурый, неприступный вид. Резко отвернувшись, он направляется вдаль по улице, смущённо вздохнув: «Э-эх» и растерянно поводя рукой.

 

Бабы переглядываются, спрашивают его сгорбленную годами мать: «Чего это он? Совсем взбесился?!» Но она только вздыхает и незаметно кивает на дом своих соседей. Бабы, будто выполняя команду «кругом», уставляются на девушку. Вот теперь смущается она и откатывает своё кресло вглубь веранды. А колина мать объясняет: «Наша Нина Викторовна, как поехала в город, сказала, что дом сдавать будет. Вот, видно, и нашла жильцов…»

 

В этот день, сколько Коля ни ждёт у себя в огороде, девушка в окне больше не показывается.

 

Наступает вечер. Коля сидит на лавке у своего забора. Подъезжает давешний автомобиль, выходит парень. Коля обращается к нему: «Слышь, командир!» Тот оборачивается: «Да?» - «У тебя колесо спустило!» Парень недоверчиво поводит глазами: «Опять шутка, да?» Но Коля серьёзен: «Нет, вон правое переднее…» И пока парень, присев на корточки, возится с колесом, Коля продолжает: «Что с подругой-то твоею? Расскажи, если можно?» Парень, пыхтя ручным насосом, отвечает: «Да ничего. Два месяца назад попали в автомобильную аварию. Вроде несильную, ничего такого не случилось. А она... Доктора говорят, испугалась очень, защитные функции организма сработали. Теперь не ходит и не говорит, хотя может. Сказали, чтобы поправиться, ей надо избегать любых волнений. Вот мы сюда и приехали... Вот, чёрт!», - у парня срывается насос, воздух с шипением вырывается наружу, пока не накрывается нипелем. Коля понятливо кивает, закуривая папиросу: «То-то я смотрю... Вроде не в сезон вы... Летом-то ваших городских здесь полно, но на зиму все разъезжаются. А ты значит, так и будешь в город мотаться?» Парень встаёт, бросив насос, направляется к багажнику, достает пакеты из супермаркета: «Да, сняли вот у знакомых дом, специально недалеко, чтобы я мог на работу ездить. Кстати, я Алексей, а жена –Маша, Мария, будем знакомы» - и пожав Коле руку, буркнувшему «Николай», скрывается за калиткой.

 

Лёша открывает веранду и зажигает свет. Он недоволен: «Так и сидишь… Когда ж ты прекратишь дурью маятся… Доктора сказали – всё нормально с тобой. Ты здорова. Я что, зря тебя сюда вёз?» Маша молча сидит в своём кресле в глубине помещения. Лёша проходит и ставит сумки на стол. Замечает полотенце, которым укрыты несколько тарелок с едой, реагирует: «Если ты не будешь есть, мы уедем обратно. Думаешь, охота мне каждый день сто вёрст мотаться?» Маша вдруг протягивает руку и берёт с тарелки яблоко, быстро откусывает. Муж доволен: «Ну вот так. Ладно, щас кормить тебя буду. Всего из города привёз.» Шуршит пакетами: «Вот виноград, вот икра красная…» Но Маше абсолютно не интересны его покупки, она отворачивается к окну, и он обижается: «Ну что ты не рада? Я для кого стараюсь…» Расстроенный, бросает свёртки и банки, уходит в комнату, хлопнув дверью. Маша успокоено вздыхает и продолжает смотреть в окно.

 

Следующее утро. Лёша, по-деревенски в ватнике, сидит на яблоне около колиного забора, и старенькой ножовкой пилит древний толстый сук. Подходит Коля: «Здорово, командир!» Лёша прекращает работу: «А, здорово!» Коля продолжает: «Что поделываешь?» Лёша сверху: «Да вот, ветку хочу спилить. Она жене вид из окна загораживает...» Коля, снизу: «Это-то так… Только лучше б оставил ты её.» Лёша  не понимает: «А что?», Коля упорствует: «Да так. Оставил бы лучше, и всё». Но Лёша уже упрямо пилит: «Всё равно она старая, на ней яблок не будет», и Коля отходит.

 

Чуть позже довольный Лёша обрушивает спиленный сук на землю, и отряхивая ладони, спрыгивает за ней. Яблоня остаётся стоять как безрукий инвалид с рукавом в кармане. Улыбаясь и вытирая запястьем лоб, Лёша входит на веранду, радостно начиная: «Ну вот…» и тут же обрывается на полуслове. Перед ним лицо жены, по которому текут слёзы. Выражение лёшиных глаз тут же меняется на противоположное: «Ну чем ты опять не довольна! Я ж для тебя старался, понимаешь? Пилил эту ветку толстенную, как дурак, чтобы она тебе смотреть не мешала! Ну почему всё, что я ни сделаю, тебе не нравиться?», - и он опять уходит в комнату, хлопнув дверью. Маша резко отворачивает своё кресло так, чтобы на яблоню больше не смотреть, и видеть только колин участок. Вытирает слёзы и вдруг обнаруживает, что в окне прямо перед ней возникает жутковатая колина рожа. Он смешно прижимает её к стеклу, курносо задрав нос, и упираясь лбом так, чтобы брови жалобно поползли вверх. А потом, наоборот, ведёт лицом снизу вверх, и тогда брови сурово хмурятся, а нос становится не в меру горбатым. И глядя на эти чудовищные гримасы, Маша вдруг тихонечко смеётся. И даже больше, она поднимает руку и робко, как маленькая, гладит стекло в том месте, где у Коли щека. Да, рядом с потрепанным жизнью Колей Маша и выглядит совсем ребёнком.

 

Позже лёшина машина опять отъезжает в город. Спустя какое-то время на улицу выходит Коля, на этот раз с гармошкой, и начинает гордо расхаживать туда-сюда, поглядывая на машино окно. Ещё спустя какое-то время в окне появляется Маша и приветливо, как старому знакомому, подмигивает ему. В этот момент из калитки напротив выходит женщина, одна из тех, что собираются у колодца, и деловито спешит на «сходку» с пустыми вёдрами в руках. Она сердито косится на Колю, и тогда он, пропустив её вперёд, пристраивается позади в паре шагов. Придирчиво оглядев её достоинства, он разворачивает гармошку, и выдаёт частушки:

« Я люблю тебя за …у и за ум -

То и это всякому бросается в глаза,

Выдающимся являясь и большим,

 

Посередине песни баба разворачивается и сердито машет на Колю ведром. Он дурашливо шарахается, и развернувшись назад, допевает:

 

Потому я не являюся угрюм,

Обнаруживая их сознанием своим!“

 

Но тут из соседнего дома появляется ещё одна женщина, тоже спешащая к колодцу, и сердито оборачивающаяся на Колю. Коля проделывает с ней тот же трюк, что и с первой, заканчивая частушку:

 

«Потому-то потому и потому.

А ты думала - еще-то почему?

Вот поэтому, конечно, по всему.»

 

При этом он с улыбкой поглядывает на Машу, а та зажимает ладошкой рот от смеха. Проводив подобным образом баб к колодцу, Коля усаживается на скамейку у своего забора и просто начинает петь. Сначала он поёт частушки собственного сочинения, типа «Пузырёчки, пузырёчки! Пузырёчки вы мои! И дождливые денёчки и погожие деньки!…», здороваясь с немногими проходящими мимо мужиками. А потом переходит на разные модные песни, забавно звучащие в его исполнении. Особенно ему удаётся «Мне под кожу бы под кожу мне, запустить дельфинов стаю, э-эх!». С колиным вокалом любимый молодожью шлягер превращается в деревенские «страдания». Напевшись вдоволь, от души, он устало поднимается, и вяло махнув Маше на прощанье, идёт домой. Хотя на улице ещё лежит снег - от усердного пения пот льёт с Коли градом. Бабы у колодца кивают на него матери: «Твой-то напелся как!», а она только вздыхает: «И не говорите! Сейчас водки примет и до вечера спать будет. После такого концерта он всегда так… Устаёт». Бабы смеются в ответ: «Устаёт! Посмотрите на него! Артист несчастный! Попахал бы, так ещё бы не так устал!» Мать пытается его защитить: «Ну не может он работать! Инвалид он!» Бабы продолжают перебранку: «Руки-ноги целы! А голова у всех болит! Выдумал!» Маша отъезжает от окна. Потихоньку и бабы расходятся.

 

Вечером Коля опять на своей лавке. Подъезжает лёшина машина, хлопает дверью, выпуская хозяина. Слышится знакомое «Эй, командир!», Лёша присаживается рядом: «Чего?»  У Коли в руках старенький кассетный плеер, который он робко показывает Лёше: «Скажи, командир! Сколько нынче кассеты к такой шарманке стоят?» Лёша отвечает: «Да копейки совсем! Чё, привезти тебе из города?» Коля, обрадованный предложением, трясёт головой: «Да! Да! У меня ввобще-то их много, только я уж все переслушал! Люблю я музыку! … А деньги я тебе все отдам, не беспокойся!» Лёша удивлён: «Старик, а откуда же ты деньги возьмёшь? Ты, я смотрю, не работаешь?» Коля очень просто отвечает: «А я на пенсию живу, по инвалидности. Работал тут, на фарфоровом заводе, меня и контузило. А что старик я, так это только вид такой. Тридцать лет мне всего… Во-от…» Встаёт, хочет идти.  Лёша тянет его за рукав: «Ну ладно, не обижайся… Какой тебе музыки?» Коля рад, что его позвали: «Хм… а можно негритянской … рэп, что-ли, называется… У них надрыв такой, вроде нашего…»

 

Вечер. Маша с Лёшей сидят перед телевизором. Лёша заинтересованно следит за боксёрским поединком, а Маша, глядя на ожесточённо дерущихся мужчин, улыбается каким-то своим мыслям. Не отрываясь от экрана, Лёша говорит: «Знаешь, мне сегодня Степан звонил, он женился. Так я их с женой на выходные к нам в гости пригласил. Ладно?» Маша машинально кивает, продолжая улыбаться. Лёша добавляет: «Доктор говорил, общение тебе очень полезно…», и продолжает смотреть телефизор.

Когда наконец, поединок заканчивается, и муж выключает телевизор, его жена этого не замечает, продолжает улыбаться и смотреть в пустой экран. От звука его голоса она вздрагивает. Он говорит: «Пошли спать, а? », - и широко зевнув, встаёт с кресла, сладко потягиваясь. Повернувшись с распростёртыми руками к Маше спиной, он мимоходом замечает: «Ещё я соседа нашего, Николая, тоже позвал...» И она вдруг тоже встаёт со своего кресла, неловко покачнувшись с непривычки. Обернувшийся Лёша едва успевает ее подхватить.

 

Очередное утро. Маша в своей куцей детской дубленочке выходит на улицу и садится на лавку у колиного забора (лешиной машины уже нет). Появляется и Коля, даже какой-то умывшийся и причесанный, или так только кажется из-за торжественного выражения его лица. Он галантно подает Маше руку калачиком и они отправляются на прогулку.

Коля приводит Машу к деревенской окраине. Там на краю обрыва стоит высокое мощное дерево. С длинной ветки свисает толстый резиновый канат, это самодельная тарзанка. Коля, смущаясь, и даже не зная, на «ты» или на «Вы» называть ему спутницу, слегка краснея, глотает слова: «Я вот… говорил Алексею… Хотел показать… Оно помогает. У меня тоже это… было, я знаю… Короче!» Он машет рукой, хватает перекладину тарзанки и отправляется в полет, оттолкнувшись ногами, причем еще какое-то время по инерции продолжает перебирать ими в воздухе. Глаза девушки расширяются от ужаса, кажется, что она вся остекленела и боится пошевелиться. А Коля напряженно и  выжидательно смотрит на нее с воздуха. Но постепенно, с каждым качем, машино состояние меняется и она оттаивает, видя, что ничего страшного не происходит. Тогда и Коля отдается наслаждению полета, и начинает кричать что-то бессмысленное, но счастливое. Войдя в раж, он даже отпускает одну руку, пытаясь выразить ощущение свободы. Его восторг передается и Маше, она внимает ему словно песне, всем лицом! И тогда Коля, глядя девушке прямо в глаза, специально разжимает и вторую руку, и падает вниз на самую глубину. Бабах! Она хочет крикнуть, позвать, но только беспомощно хватает воздух губами. Садится на снег, задыхается. В этот момент из оврага появляется Коля, отряхивающийся от липучего мокрого снега. Маша кидается к нему, спотыкается, падает и горячо обнимает с налёту. Она замирает и, всхлипнув, вздрагивает, доверчиво прижимаясь головой к ватному плечу. И тогда Коля вдруг смотрит на ее, словно испугавшись чего-то.

 

Вечер. Веранда, на которой появился мольберт. Маша рисует. Звук подъехавшего автомобиля, звяканье калитки. Маша увлечена рисованием, не реагирует. Входит Леша. Застав жену за рисованием, он счастлив, бросает сумки, хватает ее на руки, кружит по веранде: «Ура! Ты рисуешь! Ты поправляешься! Скоро поедем домой!» Наконец ставит ее у мольберта и заглядывает на рисунок. Это колин портрет. Маша смущенно смотрит в пол. Леша пытается сгладить неловкость: «Да ладно тебе. Я рад, что ты не скучаешь… Он мне сказал, что знает, чем тебя развеселить!» Но видя, что смущение жены не проходит, задумывается: «Хотя… Вот ты здесь чувствуешь себя лучше… Но я по-прежнему как будто один… Хочешь, отменим на выходные гостей, побудем вдвоём?» В ответ в машином взгляде вспыхивает радость, и глазами выражая согласие, она отрицательно машет головой, с надеждой, что сам поймёт. Не понимает.

 

Вечер. Гостей принимают во дворе у костра. Лёша жарит шашлыки, остальные сидят вокруг стола. Из магнитофона звучит модная легкая музыка. Приехавший в гости Степан развлекает компанию анекдотами. Его жена выглядит просто шикарно. Коля подходит к забору со своей стороны в тот момент, когда компания заливисто смеется. Раскрасневшаяся от костра Маша тоже улыбается, глядя на языки пламени. Она рада огню. Коля тихо стоит какое-то время, потом стыдливо запахивает ватник и незаметно отходит. Лёша поворачивает голову на шорох в его сторону, но в темноте ничего не видит и говорит: «Странно, что Николай не идёт. Я его звал…» Маша тоже выжидательно вглядывается, но против огня ничего не видит. Гостям Лёша объясняет: «Это наш сосед. Он Маше очень помогает. Правда?» Своей прямотой перед посторонними он вгоняет жену в краску, ничего не замечая. А Коля уже отошёл достаточно далеко, чтобы услышать эти слова.

 

 Вечеринка продолжается допоздна и заканчивается фейерверком. Петарды и ракеты взлетают ввысь над стареньким деревенским домом, ярко освещая его. В их разноцветном свете контраст между покосившимися местными строениями и модными людьми и машинами из города просто разителен. Коля наблюдает за картиной через забор и роскошный фейерверк потрясает его ещё больше, чем гламурные атрибуты городских гостей. Глядя на зажигающиеся в небе вспышки и на радующуюся им Машу, он окончательно принимает для себя решение.

 

Когда хлопушки смолкают, и все наконец уходят спать, неожиданно появляется Коля. Он страшно пьян и идёт со своим камнем стучать в соседскую стену. Он стучит и как водится, задорно кричит. Сначала призывно соблазняет: «Муж-жики-и, айда девок пугать!», а когда Леша выходит на крыльцо и предлагает отложить это на завтра, он грозно вопрошает: «Спите, прррэститутки?!» Затем хватает гармонь и запевает частушки. Но тут уже раззадориваются деревенские соседи. Через забор его осыпают угрозами спустить собаку и намять бока. Коле приходиться замолкнуть и спасаться во-своясях. Но главное, что его прогоняет, это сочувствующий, полный жалости машин взгляд из окна...

         

Чуть позже в дом «городских» стучиться с криками о помощи колина мать. Она рассказывает, что дома Коля не смог успокоиться и напился просто жутко, до потери памяти. В приступе белой горячки схватил топор, и погнался за нею, приняв за кого-то. В последний момент он упал замертво, потеряв сознание – сказалась контузия. Случился какой-то удар от алкоголя, и старушка прибежала к городским соседям просить помощи «сыночке», который только что хотел её зарубить.

По счастью, приехавший Степан – врач скорой помощи. Парень действует быстро – хватает сумку с инструментами, которую всегда возит с собой, бежит за старушкой, и уколом адреналина реанимирует несчастного. По словам врача, у Коли сейчас была клиническая смерть, и он пытается объяснить ему, что пить больше нельзя. Проходит спокойных полчаса, во время которых на участок горожан долетают обрывки благостных колиных фраз: «Эх, мать… Как же это я так? Я ить мог и убить тебя с пьяных глаз… Как бы я потом-то?! Эххехе!». Видно, что Коля сидит на завалинке рядом с матерью, положив голову ей на плечо. Успокоенные горожане уходят спать.

 

Проходит еще полчаса, и внезапно их будит заливная гармонь и матерные частушки – Коля опять пьяный в хлам.

Горожане в ужасе выглядывают из окон посмотреть на ненормального, и видят, как он куражится в огороде. Теперь Маша смотрит на него абсолютно безучастно, даже подчёркнуто равнодушно, как будто не понимает случившегося. Но Колю такое выражение её лица только подзадоривает. Он с криком рвёт на себе тельняшку и, как всегда, дико хохочет. И люди на веранде, глядя на него, даже не знают, чего им сейчас хочется больше – плакать или смеяться. Врач делает вывод: «Теперь ему недолго осталось…»

 

Идут дни, но больше Коля не появляется. Изредка лишь поспешно мелькнёт его ватник, второпях прищемлённый дверью, да предательски застонет гармошка, подхваченная украдкой.

 

Колины похороны. Снег уже почти сошёл, остался только в ложбинках, а на голых весенних ветках появились набухшие почки. На деревенское кладбище пришли только мать-старушка и Маша с Лешей. Пока скромный гроб закапывают, поп читает упокойную молитву. Взмах кадила и несколько слов. Внезапно Леша начинает смеяться. Его захватывают воспоминания.

           

Однажды, когда в выходной, Лёша чем-то занят на участке, на улице появляется пьяный Коля. Он вышел покуражиться. В наушниках слушая плеер, он подпевает негритянской песне и извивается в дикой пляске, завидев прохожящего мужика. Достигнув высшего накала, Коля падает на деревенской улице прямо в грязь. Подбежавший к упавшему Леша, глядя тому в глаза, как будто видит его пьяное видение. Перед колиным взглядом встаёт блаженная картина. Чёрная грязная жижа вокруг него постепенно превращается в жидкий шоколад. Этим жидким шоколадом наполнена изящная золотая ванна, в которой сидит Коля, чистый и выбритый, с огромным золотым же крестом на розовой груди. К нему подходит прекрасная мулатка в алом с золотыми полосами купальнике. Она берет блестящее яблоко, медленно окунает его в шоколад и подносит к колиному рту, предлагая откусить. В плеере звучит песня «вэлком ту зе кэнди-шоп» («добро пожаловать в лавку сладостей»).

Брызги шоколада превращаются в брызги комьев земли.

 

Снова кладбище. Лёшин смех переходит в плач. Последняя горсть земли брошена, всё закончилось. Понурая троица – Маша, Леша и колина старушка-мать бредут с кладбища.

 

Набухшие почки проклюнулись робкими нежно-зелёными каплями. День. Маша беспокоится, что старушка слишком долго сидит на завалинке, подходит ближе и трогает её за плечо, но та уже где-то далеко, рядом с любимым «сыночкой».

 

Зелень стала листвой. В бывший колин дом въезжает интеллигентная пара пожилых людей. Пока Леша помогает мужу таскать вещи, Маша слушает жену, которая рассказывает ей через забор, что они бывшие дипломатические работники, а теперь на пенсии, что они выкупили участок у сельсовета потому что наследников на него не нашлось, и приглашают молодую пару в гости на новоселье. Видно, что новые соседи действительно прекрасные люди, и знакомство с ними может стать интересным. Но дома, на вопрос Леши, пойдут ли они к ним в гости, Маша отрицательно качает головой. Вдруг по окну начинает барабанить сильный июньский дождь. Маша с Лешей сидят молча, задумавшись. Через некоторое время Леша понимает и озвучивает мысль жены: «Пора обратно в город».

 

Машина Маши и Леши едет по той же дороге, по которой приехала, но в сторону города. Лёша рассказывает жене: «А знаешь, мне Коля однажды рассказывал, что он раньше очень робкий был, всего боялся. Даже заикался. Потому и учиться не стал. Пошёл работать на завод. Они там электроизоляторы делали, а потом под током их проверяли. И вот он однажды случайно взялся за провод этот проверочный, и его двести вольт шибануло! Представляешь? Он чуть не помер. Так вот, он после этого понял, что бояться - нечего. И заикаться перестал. Работать, правда, он больше не смог, с головой что-то случилось. Как только работать начинал, боли появлялись. Но, сказал, зато жить начал…»

Дождь заканчивается. В небе встаёт яркая радуга. Она отражается в каплях воды повсюду разноцветными искрами. Из магнитолы автомобиля фоном звучит песня «Вэлком ту зе кэнди-шоп». Постепенно песня выходит на первый план и заглушает остальные звуки. Вдруг Маша начинает ей подпевать. Она поёт громче и громче, уже во весь голос, и наконец просто начинает выкрикивать слова под музыку. А разноцветные капли дождя превращаются в разлетающиеся брызги фейерверка. Фейерверка в ясном небе.

 


 

ЛЕТО

 

Середина лета. По улице в пятнах света и тени идут женщина и девушка, похожая на неё. Только у девушки по-африкански кудрявые волосы. Вокруг растут тополя, все засыпано пухом. А дома на этой улице все старенькие, невысокие, оштукатуренные в желтый и розовой цвета. Так называемые «немецкие», якобы построенные пленными немцами после войны. Вдруг девушка замечает под ногами на асфальте нарисованную мелом стрелку. Потом еще одну и еще. Потом оглядывается и видит такую же стене дома и на заборе. Мать, проследив за ней взглядом, высокомерно поднимает брови: «Никогда не могла понять, что значат эти стрелки? Кому понадобилось их рисовать?» Девушка улыбается и молчит. В ее глазах меловые стрелки выстраиваются в одну цепочку, цепочка оживает и ведет куда-то.

 

Старенькая кухня с трогательным буфетом и клеенкой на столе. Из проводного радио негромко поет Пугачева: «Знаю, милый, знаю, что с тобой…» У газовой плиты пухленькая румяная старушка в переднике печет оладьи. У стола сидит высокий тощий старик, пьет молоко из стакана, зажатого в трясущейся руке. Нежно пиликает дверной звонок. Старушка бросается открывать, табуретка со стариком преграждает ей путь, она сердится: «Отец, ну что ты сидишь, Леля приехала!»

В коридоре лишь плетеная дорожка на полу да овальное зеркало над тумбочкой с телефоном. В квартиру входят молодая женщина и девочка, в которых можно угадать черты уже знакомых героинь. Девочка в шортах, худа как сверчок, вьющиеся волосы торчат во все стороны. Девчачьего в ней только кофточка с рукавами-фонариками. Приветствия, объятия, поцелуи. Женщина ставит большую дорожную сумку: «Фу, еле дотащила. Сережа как всегда не смог сегодня». Девочка скидывает сандалии: «Да ладно, ба, мы все равно на такси ехали», бежит на кухню, чмокает растерявшегося от радости деда, так и вставшего со стаканом молока в руке, и быстро хватает с блюда горячую оладью. На ходу макает в сгущенку, уплетает, перемазывая рот, хватает еще яблоко и тут же возвращается обратно в коридор натягивать сандалии: «Ба, а кто уже приехал? Лидка здесь? А Илюха?» И не дождавшись ответа, вылетает на лестницу, усаживается на перила и съезжает: «Ну пока! До вечера!» Бабушка успевает крикнуть ей только «Васили-и-са! Ва-ася!» и со вздохом захлопывает дверь. Укоризненно обращается к женщине: «Хотела парня? Ну вот, пожалуйста!». Та морщится: «Ой, мам, других проблем хватает!»

 

На улице летний день идет на убыль. Двор с трех сторон образован «немецкими» домиками, а с четвертой отгорожен рядом кирпичных гаражей. Посередине - поросшая клевером пустынная сейчас «детская площадка» с качелями и железной горкой. По периметру растут кусты акаций и боярышника. И тополя, тополя, тополя - повсюду пух. Взметая сандалиями этот пух, девчонка вприпрыжку пролетает двор, на ходу грызя яблоко и оказывается за гаражами, на футбольном поле.

Футбольное поле поросло ковылем, но это не мешает мальчишачьей игре. Девчонка же сияет от предвкушения встречи и ловко пущенный ею огрызок летит прямо в спину ближнего вратаря. Парнишка, поймав мяч, оборачивается и радостно щурит глаза: «А-а, Васька приехала!» Он уже хочет по привычке дернуть ее за нос, но опускает руку, передумывая: «Ого, вымахала!». А Васька-Василиса безостановочно скачет на месте, положив мальчишке руки на плечи и стараясь допрыгнуть лицом до высоты его лица: «Илька, дай за тебя на воротах достоять?» Но тот вдруг суровеет и отступает: «Ну это… нет, тебе нельзя». Взгляд его скользит по двум бугоркам под кофточкой, однако подружка ничего не замечает и обижается: «Че вредный такой?» Уловив в ее голосе знакомые детские интонации, парнишка вновь мягчеет: «Подождешь меня, я быстро?» Мальчишки-футболисты на поле уже вовсю надрываются: «Ну вы! Харе трепаться! Игра-ать, давай игра-ать!» Один, постарше, даже презрительно добавляет, сплевывая сквозь зубы: «Нашел малолетку!» Девчонка проворно, как обезьянка, забирается на судейскую вышку и усаживается там, бешено болтая ногами в воздухе, а Илья снизу украдкой бросает на нее еще один странный взгляд. И с удовольствием отправляет мяч прямо в лицо игроку, сказавшему про малолетку.

 

А после Илья везет свою Ваську на велике, усадив на раму. Она болтает о чем-то, смеется, широко машет руками, что-то показывая. Он сердится, ее руки мешают ему, загораживают дорогу. В результате они со смехом падают на траву вместе с великом, и Илья еле успевает выставить руку, смягчая удар.

Еще потом он раскручивает качели-вертушку с ней до космический скорости. А довольная Василиса хохочет во весь голос, повисая вниз головой и зацепившись ногами за перекладину. И без того растрепанные кудри развеваются как у чертёнка.

Потом они запускают с судейской вышки на уже опустевшем футбольном поле кленовые вертолетики и смотрят, чей быстрее долетит до земли: «Мой-мой-мой!», «Нет, это мой, жёлтый, твой зелёный!»

В разгар этих соревнований, внизу, подходит компания из одной белобрысой девочки и нескольких ребят, увивающихся вокруг нее. «Лидка, привет!» кричит кудрявая девочка сверху. «Привет! Привет! Здорово!», - задрав или опустив головы, все остальные здороваются друг с другом. «Пойдете с нами в кино?» кричит Лидка снизу. «Не, неохота!» кричат двое сверху. «А будете завтра с утра в «казаков-разбойников» играть?» - следует новое предложение. «О! Да! Давайте!» кричат с вышки и нижняя компания уходит.

А потом Илья подвозит подружку на велике к ее подъезду и видит на стене надпись «Илька плюс Васька равно нарисованному сердечку». Васька соскакивает и отламывая кусок штукатурки от дома, зачеркивает надпись изо всех сил: «Это Лидка обиделась, что в кино не пошли! Вот дура!» Потом оборачиваясь попрощаться, она видит перекошенное лицо друга и спешит пожалеть, поняв по-своему: «Ты чего? Зуб заболел, да?» «Ага»  - еле мычит тот, и спешит развернуться и укатить. Дверь подъезда захлопывается за беспечно насвистывающей Васькой и ставит точку в диагнозе «Иии-бум!».

 

Не менее солнечное, чем предыдущий день, следующее утро. Васька пьёт молоко перед телевизором. Идёт передача «В мире животных». На экране большая белая собака бежит по снежному полю, знакомый всем голос ведущего рассказывает за кадром: «Хаски – это поистине загадочные существа, помесь волка и лайки. Проживают в Лапландии. Не смотря на «хищные» гены, эти собаки настолько любят людей, что готовы ради них на исключительное самопожертвование…» Щёлкнув выключателем, Васька спешит выскочить во двор. Там ее уже поджидает вся вчерашняя компания плюс еще несколько девчонок. Но девочки эти больше похожи на Лиду, такие же спелые, плотные, коренастые. Васька на их фоне нескладный кузнечик, гадкий утенок. Илья же, напротив, самый старший из мальчишек, по крайней мере, самый осмысленный. «Привет! Привет!», - здоровается Васька с парнями, ударом ладони сверху о подставленную ладонь. «Ну что, в «казаков»?» 

«Чур, на кого попало, тот «разбойник»», - хорошенькая Лида начинает тыкать пальчиком в каждого: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…»   Васька внимательно следит за пальчиком и в последнюю минуту ловко переступает через двух человек,  лишь бы очутиться в «разбойниках». Наконец остается выбрать последнего «разбойника», и пальчик указывает на Илью, когда тот вдруг говорит: «Так и быть, буду сегодня «казаком»», и уступает свою очередь самому маленькому мальчику. Лида достает из кармана коробочку цветных мелков: «Вот, берите, вчера специально купила». Все «разбойники» хватают по мелку, и васькина рука хватает розовый. Илья внимательно следит за этой рукой, а Лидка хитренько поглядывает на него. «Считайте до десяти!», - орет Васька и в два прыжка оказывается за гаражами, успев начертить на железных воротах розовую стрелку. «Казаки» хором выкрикивают: «Один! Два! Три!», пока все «разбойники» не скрываются в разных направлениях, чирикая за собой разноцветные меловые стрелки. Потом «казаки» разбредаются на их поиски.

 

Илья остается на площадке один. Подходит к розовой стрелке на воротах гаража и слюнявя ладонь, стирает ее. Затем, опустив голову, отыскивает на асфальте новую такую же, и тем же макаром стирает и ее. Идёт в поисках следующей…    

 

А Васька уже запряталась в густом кустарнике на дальнем краю футбольного поля. Со спины ее закрывает очередной ряд гаражей. На корточках сидеть неудобно, и она пыхтит и елозит с ноги на ногу, когда вдруг слышит шаги. Набирает побольше воздуху и замирает, перестав дышать. Шаги приближаются, и васькины глаза круглеют от ужаса, а рожица краснеет от усилий не вдохнуть. Шаги подходят совсем близко и останавливаются, и Васька боится даже моргнуть.

Вдруг ветви кустов раздвигаются и прямо перед ее лицом появляется лицо Ильи, вставшего с той стороны зарослей на колени. Он прикладывает палец к губам: «Шшш!», а глазами горячо просит о чем-то.  Что происходит?! Васька моргает, пытаясь догадаться. Ведь это она собиралась сейчас умалять его молчать и не выдавать ее! А пока она соображает, Илья делает и вовсе ужасную вещь. Он закрывает глаза и тянется к ней лицом, явно собираясь целоваться. Тут-то, мгновенно все поняв, Васька вскакивает, и обиженно вопя, несется прочь не разбирая дороги. «Ааа!», - ветки хлещут ее по лицу и плечам, но ей все равно. «Сволочь, гад, предатель! Сволочь, гад, предатель!» – твердит она как заведённая, и бежит прямо домой.

 

Какое-то время спустя все ребята снова собираются на площадке, «казаки» партиями и по одиночке приводят «разбойников». Нет только Ильи и Васьки. Кто-то спрашивает: «А где Васька-то? Если её не поймали, тогда всё-же мы выиграли!» Все возбуждённо оглядываются, начинают спор о том, кто выиграл, двое «казаков» даже отправляется на поиски Васьки. Но подходит Илья и говорит, что Васька ушла домой, «её бабушка позвала». Ребята разочаровано разбредаются в разные стороны, забыв о тех, кто ушёл продолжать поиски Васьки. А эти двое бредут куда-то, посрежи тополинного пуха, взявшись за руки, самые маленькие мальчик и девочка…

 

 Позже, в бабушкиной комнате, вытирающая испачканный сгущёнкой рот, Васька усаживается в желтый квадрат на коричневых досках пола. Это солнце высветило их так через окно. Бабушка кричит с кухни: «Ты наелась, деточка?» - «Да, спасибо, баб!». Васька кусает губы и изредка стирает не очень чистыми кулаками мелкие слезинки, злобно вздрагивая. Босые пятки с удовольствием прижимаются к нагретому полу. Легкая белая занавеска развевается через открытую дверь балкона, розовые фиалки пышно цветут на широком подоконнике. Солнечное тепло и трепетание кружев на фоне цветов одурманивают Ваську, хотят успокоить. Глаза ее потихоньку начинают слипаться. Ну уж нет, не выйдет! Она вскакивает: «Значит, оборочки-цветочки? Хорошо же!» и кидается к своей сумке.

 

Она вытряхивает, перебирает, прикладывая к себе перед большим зеркалом шифонера джинсы и шорты, но всё не то, а другого ничего там нет. Расстроенная, подскакивает к комоду, где лежит нехитрая бабушкина косметика. Открывает по очереди, разбрасывая, тюбики с помадами, но ярко-красные и оранжевые не нравятся ей. Последним оказывается тюбик с бесцветной гигиенической помадой и она мажет ей губы. Потом хватает расческу и начинает драть волосы, гримасничая от боли. Вдруг её осеняет, и с криками: «дед, а дед!» она выбегает из комнаты. Слышно, как она спрашивает его где-то за стеной: «Дедуля, а как должны выглядеть девочки? Ну, чтобы нравиться мальчикам?» И слышен скрипучий старческий голос, что-то шепелявящий в ответ. А потом этот голос громко спрашивает: «Мамулик, а где у нас лелечкины платья?»

 

Снова послеполуденный двор. В центре площадки стоит кучка ребят. Девчонки шепчутся отдельно. Из подъезда выходит совершенно преображенная Васька. Она в нарядном, правда слегка пожелтевшем от времени платьице, видимо, когда-то принадлежавшем её маме. Кроме того, заколки крепко держат приглаженные волосы, украшенные старомодной же панамкой, а на ногах аккуратные гольфы. Но главное – это гордо поднятая голова и презрительный взгляд. Васька идет к девочкам. На дороге ей попадается тот самый маленький мальчик, которому Илья уступил очередь в «разбойников» и она грубо толкает его в песочницу со словами: «Кыш, малышня!» Пацаны наблюдают за ней с удивлением: «Вот это да! Клёвый прикид!». Кто-то, присвистнув, спрашивает у Лидки: «Чего это с ней?» И та с видом знатока отвечает: «А в нее Илюха влюбился!» Девчонки вокруг ахают: «Вот гад! – и завистливо вздыхают – Нашел в кого!» Васька подходит к ним и говорит: «Такое дело, девчонки. Надо бы Илюху проучить, а то много о себе думает!» Девчонки, оценив, на чьей стороне теперь внимание пацанов, злорадно соглашаются: «Да, надо бы, давно пора!», но из зависти ничего ей про новый наряд не говорят. 

 

Подходит Илья и несмело останавливается в нескольких шагах. Василиса демонстративно равнодушно проходит мимо него, надменно кривя губы: «Пойдемте, девочки!». И девчонки, хихикая и оглядывая Илью, семенят за ней как фрейлены за королевой. Чуть отойдя, она останавливается и кивает Илье: «Иди за нами!» И он тоже следует, приотстав, за девчонками. Но странное дело, изображая перед Васькой робость и смущение, оказавшись у нее за спиной, он вдруг украдкой улыбается.

 

Компания подходит к зарослям крапивы на краю двора. «Ну вот что, Ромео, - обращается Василиса к Илье, - Любишь меня – докажи. Иди голый в крапиву!» Илья спокойно стаскивает футболку, и оставив ее на поднятых вверх руках, худеньким мальчишачьим тельцем входит в крапиву. «Во псих!» – восхищаются пацаны, наблюдая со своего места за происходящим. В красных пятнах на нежной кожице, обтягивающей торчащие ребра, Илья, не дрогнув, выходит на дорожку: «Что дальше?» «А дальше вот что, - его избранница выносит жестокий приговор, - Ты теперь мой раб и только что доказал это. Будешь бегать за мной как собачка и исполнять приказы.» Девчонки довольно хихикают, а Васька разворачивается и опять идет дальше. Но странное дело – якобы понуро опустив голову, Илюха снова незаметно, но довольно посмеивается над ней.

 

На другой день все продолжается. Василиса выходит во двор в очередном нарядном платье детства своей мамы. Девчонки ходят за ней свитой. Да и мальчишки следуют за ними по пятам, только не явно, а держась немного в стороне. Илью заставляют залезть на клумбу перед Домом Культуры и нарвать цветов. Сторож чуть не хватает его, доставя мучительницам еще больше удовольствия.

 

А потом повелительница отправляет Илью прыгать с высокой крыши гаражей. Он падает в заросли грязно-розовеньких цветочков - «турецкого мыла» и долго-долго лежит там. Деланно-равнодушно Василиса говорит девочкам: «Пойду погляжу, что с ним. Жаль терять раба.» Невидимая им за кустами, она вдруг с прежним, дружески-сострадательным выражением лица наклоняется над лежащим с закрытыми глазами мальчишкой. А он, открыв глаза, тоже совсем как прежде, заговорщицки улыбается и подмигивает ей, прикладывая палец к губам. А потом показывает жестами, чтобы шла обратно. И она вдруг понятливо улыбается ему в ответ. Правда, выходя к девочкам, снова корчит презрительную мину: «А, ерунда! Притворяется, на жалость берет!»

 

Так оно и идет. Впереди ходит гордая, старомодно-нарядная Василиса, за ней свита девчонок, и еще позади – скрывающий улыбки Илья, притворяющийся печальным. Но Василиса уже жалеет его, истязая только для виду перед подружками. Однажды даже просит его раскрутить ее на вертушке, все быстрее и быстрее, даже гораздо быстрее, чем тогда, в первый вечер. И на самой страшной скорости, стиснув зубы от страха, молча повисает вниз головой, словно извиняясь перед ним таким образом за все мученья. Однако наедине с ним больше не остается. И когда видит из окна, что Илья сидит на качелях один, а больше на площадке никого нет, отказывается выходить на улицу, чем сильно удивляет ничего не подозревающую бабушку. Правда, зато к нему выходит Лида, но Илья, рассеянно не дослушав, уходит от неё.

 

Как-то незаметно приходит пора разъезжаться. Бабушка выносит Ваське сумку во двор в ожидании такси. И заметив поодаль Илью, добрая старушка наивно говорит: «Что же ты деточка, поссорилась с дружком? Нехорошо. Иди, помирись, поцелуй его на прощанье» Тогда на прямых ногах Васька идет к Илье. Деревянно клюет его губами в щеку… и вдруг начинает реветь как корова. А он как-то странно, ладонями наружу, забрасывает ей руки за плечи и шепчет: «Вот дура! Всё нормально! Иди, иди давай!» И приезжает такси, и выходит смеющийся папа, и подхватывает счастливую дочку на руки. Внимательно он оглядывает её старинный наряд, и говорит: «Королевна моя! Вот чудеса! Когда мы с мамой твоей познакомились, она была точно в таком же платье!» А потом Василиса совсем спокойно, долго-долго, машет из окошка Илье, пока его велосипед совсем не отстает.

 

Лето, все засыпанно тополинным пухом. Илья опять сидит один на качелях во дворе «немецких» домиков. Из окна на него кто-то смотрит. Но парнишка, подняв голову, оказывается вовсе не Ильей. В окне - та самая девушка, повзрослевшая Василиса. Тут очередной порыв ветра поднимает кучу тополинного пуха и устраивает из него целую бурю. Несет этот «снег» в васино окно, все застилая у нее перед глазами. Васины губы сомкнуты, но звучит ее голос: «До сих пор в разных концах Москвы сохранилось еще много таких дворов, как бабушкин. Но очутившись в любом из них, мгновенно переношусь в тот единственный, скрытый от посторонних глаз за пеленой тополинного пуха...»


ОСЕНЬ

 

- Куда я иду?! Зачем?... – спрашивает молодая женщина, скользя и опираясь на руку девушки. Они спускаются от жилого дома к асфальтированной дорожке прямо по газону, которым засеян склон, хотя всего в двух шагах есть лестница. Из под длинного чёрно пальто у женщины виднеется край белого платья, и он уже запачкан о мокрую траву и палые листья. Осень, и вовсю моросит дождик.

     - Прекрати капризничать. Ты идёшь жениться, то есть замуж выходить, - строго отвечает девушка. – Затем, что ты сама этого хочешь. – Длинный склон никак не кончается, и они уже здорово устали скользить по мокрой земле, траве и листьям, хватаясь друг за друга. Женщина в своём узком чёрном пальто на фоне жёлтых листьев и голых мокрых деревьев похожа на добрую умную птицу – грача. И этому сходству помогают длинные чёрные волосы и очки в чёрной оправе. Она вся какая-то прямая – прямые плечи, прямая чёлка, прямые очки. Вот только неожиданно яркий румянец на щеках как-то не вяжется с её строгим обликом. А девушка, хоть и явно похожа на спутницу, но своей взъерошенной короткой стрижкой больше смахивает на неоперившегося скворца, если уж выбирать из птиц.

 

Добравшись наконец до дорожки, женщина вздыхает:

- О боже, только со мной такое может случиться. -

и они с девушкой удаляются по дорожке, продолжая препираться.

- Иди давай, с тобой иначе нельзя. Тем более, что мы уже всё обсудили, – слышно, как тоном старшего подгоняет её девушка.

 

Вот дожик уже перестал и даже стало проглядывать солнышко. Наша пара успела подойти к зданию, которое, судя по присутствию у входа невест и прочих признаков, является ЗАГСом. Девушка, а зовут её Аня, строго обращается к женщине, Сане, усаживая ту на лавку неподалёку от крыльца:

-        Так, садись здесь и жди.

Женщина спрашивает:

-        А долго ждать-то?

И девушка, привычным родительским тоном, отвечает:

- Полчаса. Специально раньше пришли, чтобы ты не опоздала!

 

Сама же Аня по-мальчишески усаживается на корточки рядом с лавкой, устало трёт глаза, а потом облокачивает голову на руки и так и остаётся. Такую позу обычно принимают матери малолетних детей в очередях в поликлиниках, пока их чада носятся по коридору. А Саня любопытно крутит головой во все стороны и разглядывает невест, женихов и их букеты, их машины, их родственников... Наконец ей становится скучно.

-        Ань, а Ань? – робея, ноет она, как маленький ребёнок, -

-        это, конечно, не важно, но… он хотя бы симпатичный?

Она встаёт и становится, облокотившись на какую-то ограду, напротив сестры, чтобы лучше видеть её.

Аня открывает сонные глаза и поднимает голову.

-        Ну вообще-то он ничего… У нас на работе всем нравится. Ну разве только один недостаток… (притворно задумывается)… у него бородавки здесь, здесь и здесь, – И она серьёзно показывает пальцем себе на нос, лоб и подбородок.

Саня вспыхивает:

-        Вот ужас!! Я пошла! – и почти бегом срывается с места. Аня еле успевает поймать её за рукав:

-        Куда?!

Саня останавливается, и по сестринскому лицу понимает:

-        Ты пошутила… Фу! Слава богу…

Аня поджимает губы. Видно, что про себя она считает, что сестре крайне глупо капризничать насчёт внешности мужчины, который хочет на ней жениться. А Саня успокаивается и опять начинает глазеть на прибывающие и отъезжающие свадебные кортежи. Вдруг, глядя на неожиданно скромно одетую парочку в нарядной толпе, её опять осеняет какая-то мысль:

-        Ань, а Ань! А вдруг он это… Знаешь, что… Из-за квартиры хочет на мне жениться? У него есть жильё? Ты узнавала? Хотя бы комната в комуналке?!

Аня опять серьёзно отвечает:

-        Ты не поздно спохватилась? Нету. – И выжидательно-ехидно смотрит на старшую сестру.

Саня трясёт руками:

-        Ну вот! Я так и знала! Ну с чего бы нормальный мужик стал жениться не глядя!

Аня опускает своими руками руки сестры и устало вздыхает. Она терпедиво объясняет ей, как малому ребёнку:

-        Да, он не богач. У него нет здесь квартиры, но у него дом неподалёку. Я тебе уже всё объясняла. Он хочет жениться не глядя, потому что он, как и ты, очень хороший человек, которому не везло. Как и тебе. И как и ты, он просто устал и хочет семью. Успокойся.

Сестры какое-то время молчат, одна задумчиво, вторая выдохнувшись от собственной речи. Потом Аня находит нужным добавить:

-        Единственное, что он хочет от тебя, чтобы ты пообещала не разводиться. Но и это не обязательно.

Сёстры ещё молчат. Обе - успокоившись.

Потом Саню одолевает новая тревога. Она говорит:

-        А как же нас поженят, ведь документы заранее подавать надо? И месяц ждать потом…

Её сестра опять знает, как реагировать. Она играет удивление:

-        Да?! Неужели?! Что ты говоришь?!

Но ей быстро надоедаеть разыгрывать доверчивую Саню:

-        Я в четверг взяла ваши паспорта, пришла сюда и сказала, что вы живёте вместе уже пятнадцать лет, что я ваша взрослая дочь и теперь вам надо срочно пожениться из-за оформления чего-то там. Вот вас и записали, понятно?

Саня в шоке. Она бормочет:

- Ну ты даёшь… Я тебя так не воспитывала!

Аня встаёт, и отходит от назойливой сестры:

-        То-то и оно… Пойду встречу его, как бы не заблудился… Тоже, такой же…

 

Она доходит шагов двадцать до пешеходной улицы, и вдруг натыкается на крепенького бородача с длинными волосами, забранными в хвост. Рукава его куртки закатаны, он выглядит как крутой парень, этакий мачо. Аня рада ему, она громко восклицает:

-        Ой, привет!

Он тоже очень бодро и довольно кокетливо приветствует её:

-        Привет-привет!

А потом бородач доверительно берёт Аню за локоток, придвигает к себе поближе, и они, понизив голос, начинают беседовать. Сане не слышно, о чём, но она стоит, вперившись в них взглядом и вцепившись руками в ограду так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Они беседуют довольно долго, и Аня время от времени бросает взгляды на Саню. Из чего Саня делает вывод, что ей пора подойти поближе. Это она и делает, полыхая лицом. Видя её, парочка разворачивается к ней. Как-то ласково глядя на бородача, Аня говорит сестре:

- Вот, познакомься, мы вместе работаем…

А бородачу она говорит:

- А это – моя сестра… -

и как-то смущается… Из всего этого Саня понимает, что это и есть её жених. Она вспыхивает лицом ещё сильнее и начинает заикаться:

- О-. Очень приятно… -

и смотрит то на бородача, то на сестру, ожидая продолжения. А тот вдруг говорит:

- Ну ладно, я пошёл… -

и пожимает Ане руку. А  когда бородач проходит мимо Сани, она твёрдо говорит ему:

- Жаль. Вы мне очень понравились.

Удивившись, но привыкнув быть любезным, он по-гусарски смело, с оценивающей улыбкой оглядывает женщину и откровенно отвечает ей:

- Вы мне тоже!...

И оглядываясь на загадочную чудачку, уходит, ещё раз приятельски махнув Ане рукой:

          - Пока! – А она тепло машет ему вслед, но как-то слишком тепло…

 

- Ладно, пойду присяду, а ты теперь погуляй, -

говорит Аня сестре, когда бородач уходит, и удаляется по направлению к лавке. Саня остаётся посреди улицы одна. Она медленно бредёт, внимательно рассматривая всех одиноких мужчин. Вот располневший коротышка, модник в белом плаще, похож на богатого бухгалтера. Вот рослый подтянутый кто-то в сером костюме с чёрным портфелем, наверное, юрист или врач. Вот ещё кто-то, такой же деловитый. Нет, никто из них не подходит Сане и не походит на мужчину, согласного жениться не глядя…  Да и небо опять что-то хмурится… Чтобы лучше поглядеть какому-то мужчине вслед, Саня разворачивается и идёт несколько шагов спиной вперёд. И конечно же, налетает на какого-то прохожего. Он вынужден схватить её за плечи и прижать к себе, чтоб не упала… Запрокинув голову, и увидев его лицо, Саня сразу улыбается ему как старому другу и спрашивает:

- Это Вы…? 

И он не задумываясь отвечает:

     - Да, это я!

и улыбается ей как старому другу…

А где-то вдалеке Аня уже бежит навстречу, придыхая:

- Ну наконец-то! Скорее, уже наша очередь!

Но они её ещё не слышат. Они пока так и идут, обнявшись. Похожие, но не как сапоги из одной пары, а как валенки, совсем одинаковые. Он высокий, как и она, ну, чуть повыше, на два сантиметра. Чёрноволосый и смуглый, и даже в чёрном пальто, коротком как бушлат. И тот же задорный, какой-то детский румянец сбивает строгое впечатление. Да, и он похож на добрую умную птицу – грача. Парочка грачей дружно ковыляет по газону.

 


ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Саня стоит у окна, в комнате в камине ярко горит огонь. Видно, что у Сани растёт животик. Она говорит мужу, сидящему в кресле:

-        А знаешь, я всегда считала, что детей приносят не аисты.

-        А кто? – спрашивает он.

За окном, куда смотрит Саня, падает первый снег и укрывает землю. По земле бежит большая белая собака с прозрачными голубыми глазами. Она как будто тащит за собой и расстилает белое одеяло. Земля мелькает под её лапами быстрей и быстрей, это земной шар проворачивается под ними, поворачивается к нам большой снежной равниной.

 

И где-то там, посреди этой равнины, сидят две старухи, накрывшись одной цветастой шалью на двоих и смотрят телевизор. Вдруг они начинают целоваться и кричать, как сумасшедшие – их любимый фигурист Плющенко наконец-то выиграл! На трибунах сотни радостно орущих людей.

Вот ближе два лица из них. Это Лёша и Маша, но они уже не на трибуне стадиона, а на бешенно несущихся «американских горках» в парке развлечений. Как же весело они орут!

А по дорожке парка, в котором катаются на аттракционах Лёша и Маша, бегут трое. Вернее, двое бегут, а третьего, маленького, за руки тащат по воздуху! И он тоже орёт! Девушка оглянулась, да, это Василиса, значит, у неё есть муж и ребёнок… Мелькает земля под ногами бегущих…

 

Мелькает земля под собачьими лапами. Саня смотрит в окно. Она говорит:

- Детей приносят большие белые собаки. Они находят их под снегом, весной…

Бежит собака, заволакивает землю белым покрывалом. Но не надолго, не навсегда…

 

КОНЕЦ

 

 

АНКЕТА АВТОРА

 

 

ФИО

Афанасьева Мария Сергеевна

Год рождения

1973

Образование

Высшие Курсы Сценаристов и Режиссёров (ВКСР), сценарное отделение, выпуск 2007.

Факультет Журналистики МГУ, выпуск 2000 год.

 

Страна, город

Россия, Москва

Почтовый адрес

ул. Новомарьинская, 16-1-54

Телефон

346-4490, 8-926-522-9236

E-mail

merzik@mail.ru

Дополнительно обо мне

Более 10 лет работала в крупных международных рекламных агентствах, занималась разработкой сценариев для рекламных роликов известных брендов: Maggi, Nestle, Heineken, L'Oreal, Tele 2, Балтика и многих других. Активно участвовала в производственном процессе: принимала самостоятельные решения на подготовительной и монтажно-тонировочной стадиях, в том числе несла ответственность за подбор актёров, костюмы, декорации, черновой и окончательный монтаж, цветоперегон, кастинг голосов и озвучание. Сотрудничала со многими иостранными и российскими режиссёрами, такими, как Микеле Ноччи и Глеб Орлов. (Нек. работы можно посмотреть на www.sostav.ru , поиск по фамилии, а также по требованию предоставляется компакт-диск со всеми работами).

На сайте ВКСР www.kinobraz.ru размещены учебные работы в разделе «Наши работы»

Дополнительно о жанре

Специализируюсь в жанре мелодрамы,

а также сказки и мультфильма