Все права на материалы, находящиеся на сайте охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе, об авторском праве и смежных правах.
При любом электронном использовании  гиперссылка (hyperlink) на «roskino.com»  обязательна.
© Журнал "Невероятный мир". Reg.№ 831, 1991 Роскомпечати, Москва. Главный редактор журнала Александр Богданчиков
197101, Санкт-Петербург, Каменноостровский пр.кт, 10
http://roskino.com/  Copyright © 2000-2007. All rights Reserved.

e-mail: post@roskino.com
 

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЦЕНАРИЕВ


 

2007 © Anatoly Shevtsov

 

E-Mail: animasterix@yandex.ru

+7 (495)120-63-76
+7-905-593-41-23

+7-903-716-68-48

 СЦЕНАРИЙ "РЕВОЛЮЦИЯ DELL`ARTE" В РАСШИРЕНИИ DOC.

 

РЕВОЛЮЦИЯ DELL`ARTE

Заявка

При единстве сюжетной линии, обусловленной хронологией исторических событий, в фильме органически соединяются элементы различных жанров и стилей: иронического ремейка, исторического памфлета, фильма-катастрофы, мистической феерии, и святочного рассказа.

Один из драматургических приёмов – использование штампов советского идеологического кино и театральной драматургии («лениниана») через призму эстетики итальянской комедии dell`arte и богемной атрибутики «серебряного века».

Присущая официозному советскому искусству монументальность, выраженная в эстетике комедии dell`arte, уже изначально комична. А ассоциации с известными кинематографическими образами (солдат Иван Мошонкин – реминисценция с солдатом Иваном Шадриным в Погодинском «Человеке с ружьём»), наряду с богатым арсеналом изобразительных средств (в т. ч., органичное использование кинохроники) и оригинальным, опирающимся на достоверные исторические факты, сценарием, способны многократно усилить зрелищный эффект.

 

Сюжет фильма вписан в известные события с февраля по октябрь 1917 года и разворачивается в Петербурге-Петрограде - между отречением императора Николая и учреждением Временного правительства и октябрьским большевистским переворотом.

Наш герой Иван – в прошлом крестьянин, призванный на воинскую службу в Первую мировую войну, как многие его сверстники на рубеже 1917 года, дезертировал из разложившейся и деморализованной Российской армии, и зайцем приехал на Финляндский вокзал Петрограда на том же поезде, что привёз в Россию злосчастный «пломбированный вагон» из Германии – с большевистской партийной верхушкой во главе с Лениным.

События между двумя революциями показаны преимущественно глазами «самого среднестатистического» обычного жителя великой аграрной империи – русского крестьянина, «обломавшегося и заматеревшего» на тяжёлой воинской службе.

Вовлёчённый в эти небывалые доселе события, наш герой почти невольно становится участником самой безумной исторической авантюры за всю историю России (да, и цивилизации в целом).

На его долю выпадают и анархические «шалости», и буйства в компании революционных матросов во дворце Кшесинской; и уличные экспроприации, и революционные самосуды; и бегство от летнего, наведённого Волынским полком, порядка в революционной столице - в Разлив (туда, где в то же самое время прячутся от ареста Ленин и Зиновьев); и подготовка октябрьского переворота в рядах «красной гвардии»; и участие в «штурме» Зимнего дворца с последующим  разграблением винных складов; и личная встреча в Смольном с «вождём  мирового пролетариата»…

И позднее похмельное осознание свершившейся трагедии тусклым петроградским рассветом первого дня «новой эпохи».

 

В сюжете также участвуют все основные фигуранты октябрьского переворота, знаковые фигуры эпохи – от Ленина и Троцкого до Керенского, Александры Коллонтай, Джона Рида, и др.

  

РЕВОЛЮЦИЯ DELL`ARTE

 

Синопсис

 

Как уходит одна эпоха, и на смену ей приходит иная? Глазами обычных людей - довольно обыденно: на тёмных улицах метёт февральская позёмка, разнося по городу обрывки политических листовок и партийных газет; в просторной квартире под уютным абажуром няня читает девочке историю о Каине и Авеле… А, в это время, «новая эпоха» буквально вламывается в дом этой петербургской семьи в виде вора и душегуба, каковыми в избытке наполнилась в последние три года российская земля и выплеснула этот «человеческий материал» на улицы революционного Петрограда. В одночасье разорена семья девочки, чей отец в это время находится на фронте, а мать умерла: после налёта душегуба в квартире остаётся труп няни и разгорающееся пламя пожара… Но, это только пролог к истории, которую мы собираемся рассказать.

 

Далее кинохроника событий февраля-апреля 1917 года рассказывает о широкой амнистии, объявленной временным правительством, о наводнении армии большевистскими агитаторами, призывающими солдат к саботажу, о «красном круизе» в Россию из Швейцарии через Швецию партийной верхушки большевиков во главе с Лениным.

 

На буфере вагона того же поезда в Петроград приезжает рядовой солдат российской армии Иван Мошонкин, который по примеру множества других полусолдат-полукрестьян, очутившихся в разложившейся армии, дезертирует с фронта со своим нехитрым солдатским скарбом: винтовкой, чайником, вещмешком с небогатым солдатским провиантом.

После торжественного приёма на вокзале вождь партии на броневике едет в штаб-квартиру большевиков – дворец Кшесинской. А Иван, спасённый телохранителем Ленина Эйно Рахья от столичного военного патруля, идёт тем же маршрутом пешком, встречая на петроградских улицах много интересного и необычного. Питерские урки пытаются сперва отнять у него винтовку, а затем предпочитают вступить в партию большевиков, чтобы получить там наганы.

Увязавшись за ними, Иван попадает во дворец Кшесинской уже к концу митинга и в полуопустевшей на ночь резиденции большевиков находит себе ночлег в компании революционного матроса Поршмана. После бурно проведённого вечера с сивухой и кокаином ночью им является кошмар в виде Призрака коммунизма с «заповедью новейшей», искажающей все основные десять библейских заповедей. [1]

 

Второй блок кинохроники рассказывает об эскалации анархических настроений и массовых беспорядках во всех областях российской жизни: в Петрограде надвигается новая волна революционной стихии, огромными темпами множатся ряды большевиков, повсюду проходят революционные митинги и шествия.

 

После хроникального титра «Кронштадт. Июнь 1917 года» мы попадаем на Василеостровскую набережную, где гуляет праздная публика, группы революционных матросов (в чьей среде мы встречаем нетрезвого, ушедшего в глубокий запой с матросом Поршманом, Ивана). Там же мы находим американского журналиста в компании большевика Антонова-Овсеенко, наблюдающих за происходящим самосудом на стоящем поблизости от берега броненосце «Петропавловск» над адмиралом и морскими офицерами. Тут же рядом группа матросов третирует «приличную публику» мелкими акциями революционной экспроприации, – реквизирует у прохожих всё, что попадёт под руку: от папирос до бумажников.

Тут же, на Василеостровской набережной, мы видим девочку из пролога, которая повстречала знакомого своей семьи - молодого инженера одного из питерских заводов.

 

Далее хроникальный блок развивает тему эскалации революционных беспорядков: на фронте большевики доводят развал армии до критической фазы, а в Питере происходит сближение «межрайонной группы» Троцкого с ленинцами – левые радикалы объединяются.

 

Кадры кинохроники органично переходят в художественный видеоряд в сцене произнесения революционной речи Льва Троцкого в переполненном цирке «Модерн». Выйдя из цирка, Троцкий знакомится со своим будущим телохранителем–фанатиком Познанским, с которым, после убийства оказавшегося рядом мороженщика, они направляются на автомобиле на съезд советов в Таврический дворец. А там уже ленинцы ведут словесные баталии со своими оппонентами; там уже звучит знаменитое ленинское «Есть такая партия!»…

 

Везде идут революционные митинги: в заводских цехах, на уличных перекрёстках, в воинских подразделениях; на улицах Петрограда уже слышится редкая стрельба. Кажется, разброд вот-вот достигнет своего апогея…

В Петрограде уже начались настоящие уличные беспорядки: демонстрациями охвачен весь город; стрельба уже не стихает, начались погромы.

 

Сцена в кафе-кондитерской, где Девочка и Инженер становятся свидетелями вооружённого налёта люмпенов на это заведение, с ограблением кассы и посетителей. В одном из грабителей Девочка узнаёт Душегуба[2] из сцены-пролога. Ограбление прерывается доносящейся с улицы строевой поступи подразделения Волынского полка, прибывшего в Петроград для пресечения массовых беспорядков. В идущем впереди строя офицере Девочка узнаёт своего Отца.

 

В просторном бывшем будуаре дворца Кшесинской происходит уничтожение бумажных улик – большевистская верхушка во главе с Лениным и Троцким готовится «разбежаться», не дожидаясь репрессий. Изменив внешность, Ленин, в компании Зиновьева и Эйно Рахья, спешно покидает питерскую резиденцию большевиков.

Далее – побег из Питера под видом мирных дачников в Разлив. По совпадению, которое назвать  «случайным», можно уже только с большой натяжкой, на том же дачном поезде отправляется от греха подальше в леса и наш главный герой – Иван…

 

В Разливе в середине июля 1917 года стоит прекрасная погода, и вожди мирового пролетариата - Ленин и Зиновьев - времени зря не теряют. Тем более, что надёжный и исполнительный Эйно Рахья регулярно снабжает подпольщиков-туристов всем необходимым - от снастей и провианта до свежих газет и писчей бумаги. Ленин, сделав утреннюю зарядку - сидя на пеньке, строчит «Государство и революция», заставляя в это же время рохлю-Зиновьева косить сено «в целях конспирации». За этим занятием однажды и застигает его завтракающий «дарами леса» Иван.

За чайник кипятка Иван чисто скашивает лужок для «коровушек товарища Емельянова»; хочет побеседовать с товарищем Лениным, но бдительный Эйно Рахья вовремя направляет его «куда подальше» от пугливого и мнительного вождя.

 

А Ленин, опасаясь обнаружения своего убежища в Разливе, бежит ещё дальше – в Гельсингфорс-Хельсинки: комическая эпопея побега с переодеваниями (сперва в помощника машиниста, затем в шведского пастора) раскрывается почти на уровне клоунады.

 

А в Петрограде, на очень короткое время, воцарилось некоторое подобие мира и, почти, благополучия. Девочка переживает счастливые часы общения и прогулок со своим отцом – молодым гвардейским офицером, - которые, по существу, окажутся последними часами её детства, её счастья; которые, видимо, западут в её сердце на всю её, полную страданий, лишений и унижений, будущую жизнь… И эта «будущая жизнь» уже совсем близко.[3]

 

Следующий блок кинохроники рассказывает, как на фоне некоторой стабилизации государственности вновь начинают активизироваться деструктивные силы общества. В т.ч., в глубоком подполье, в отсутствие вождей прошёл шестой съезд партии большевиков.

 

После краткого периода стабилизации наступило безвременье; над страной нависла неопределённость.

На углу Петербургской улицы в пасмурный день встречаются два телохранителя двух вождей - арестованного Троцкого (Познанский) и находящегося в бегах Ульянова-Ленина (Эйно Рахья). Диалог двух «пит-буллей» о своих хозяевах – о их сравнительных достоинствах и недостатках.

Впрочем, как оказывается, в стабилизации не заинтересованы не только левые маргиналы, но и само Временное правительство. А дисциплинированные войска генерала Корнилова вот-вот могут войти в Петроград, чтобы сменить столичный гарнизон…

Следующий блок кинохроники последовательно рассказывает об этих событиях: Министр-председатель Керенский объявил Корнилова мятежником; по приказу Керенского большевики выпущены из тюрем; Временное правительство вооружает большевистскую Красную Гвардию для борьбы с Корниловым; раздача винтовок и пулемётов разношёрстной Красной Гвардии; арест генерала Корнилова. Мятеж Корнилова подавлен: Главковерх Керенский требует сдачи оружия большевистской Красной Гвардией. Керенский выступает перед красногвардейцами, те в ответ дружно, как по команде, показывают ему кукиши, а наиболее активные - голые задницы. На выборах в Петросовет победили большевики. Л.Д.Троцкий вновь возглавил Петросовет. На двери прямо над табличкой “Классная дама” приколачивают табличку “Председатель Петроградского Совета Рабочих и Солдатских депутатов тов. Л.Д.Троцкий”.

Все персонажи русской революции вновь в Петрограде и на свободе, причем умудряются эффективно вести двойную жизнь, официальную и подпольную одновременно. Революционная дисциплина так анекдотично уживается с революционной расхлябанностью, что сама реальность превратилась теперь в непрерывный и бесконечный анекдот, в «революционную клоунаду», центр которой переместился из дворца Кшесинской в помещение Смольного института благородных девиц.

Революционер номер один, конечно же – Лев Троцкий; после интервью корреспонденту американской социалистической прессы Джону Риду, он едет на конспиративное заседание ЦК большевиков, которое произошло 10 октября на квартира Г.К.Сухановой-Флаксерман.

Сцена заседания, это тоже почти - чистая клоунада. В полемике трусливого забияки Ленина с осторожными революционными филистерами Каменевым и Зиновьевым, побеждает петушиный задор вождя. Его поддерживают и «п….головая» Коллонтай, и напористый комбинатор Троцкий, и хитрый немногословный Коба и др. Таким образом, роковое для России решение принято - вооружённое восстание «приурочено» к открытию второго съезда Советов 25-26 октября.

Машина государственного переворота заработала: в кабинетах Смольного круглосуточно не гаснет свет, у подъезда не прекращается движение авто и колясок; во дворе доходного дома Иван проводит с разношёрстными красногвардейцами курс молодого бойца… Так, незаметно - в заботах и наступила намеченная большевиками дата.

 

В Зимнем дворце уже заметный переполох: «главковерх» Керенский, «от греха подальше», налагает на А.Ф.Кишкина обязанности министра-председателя «с диктаторскими полномочиями», а сам срочно «дезертирует» на фронт.

Восстанием руководит Троцкий – непосредственно из своего кабинета в Смольном: телефоны буквально раскалены; Троцкий еле успевает отмечать красными флажками захваченные объекты на карте Петрограда. «Вожди партии» (в т.ч., Зиновьев и Каменев), почувствовав удачу, «косяком попёрли» в его кабинет с дежурной фразой «Лев Давыдович! Я пришёл… Чем могу помочь революции?»…

 

Между тем, трусоватый авантюрист Ленин пока не особо верит в успех своей новой революционной провокации: он в очередной раз решил отсидеться на конспиративной квартире, адрес которой не известен никому, кроме сестры и преданного ему Эйно Рахья. Его несколько гнетёт мысль о том, что кто-то из его соратников (которых непременно же в очередной раз сегодня арестуют), может догадываться о месте его теперешнего убежища; поэтому, когда явившийся Эйно Рахья, докладывает вождю: «Посьт-ти весь гор-рот в нас-сых руках-х!», с ним случается почти припадок: «Но, только пъедставьте себе на минуту: йеволюция победила… А кто вождь?.. Тъёцкий?! Нет, нет и ещё яз нет!».

 

«Опасное» путешествие не усидевшего на конспиративной квартире в критический момент истории вождя по ночному революционному городу в Смольный, в сопровождении ушлого Эйно Рахья, - это почти законченный цирковой номер.

 

На Дворцовой Площади в ожидании «штурма» в это время идёт перебранка между ударницами Женского батальона и юнкерами и грубоватый флирт между красногвардейцами и теми же ударницами. «Штурмующие» ожидают сигнала для начала штурма – выстрела с «Авроры», но…

 

Весь экипаж «Авроры» давно на берегу – тут интереснее и есть, чем легко поживиться: кто-то в рядах «штурмующих» Зимний, кто-то «штурмует» публичные дома и винные погреба. На судне остался только один, вовремя не проспавшийся, «всклокоченный матрос» в тельняшке и кальсонах. Кроме того, на судне нет ни одного, соответствующего калибру орудий, снаряда… Таким образом, сигнальный выстрел с «Авроры» запаздывает уже на шесть часов! Взбешённый разгильдяйством, царящим на революционном крейсере, Антонов-Овсеенко собственноручно, рассыпая порох, вгоняет в ствол орудия маленький холостой снаряд, но – «Как им стрЕльнуть???»…

 

С трудом, при помощи смекалки Эйно Рахья, Ленину удаётся прорваться в Смольный. Найдя спящего в своём кабинете (на расстеленных на полу газетах) Троцкого, он укладывается рядом с ним и начинает тянуть из него новости переворота. Узнав, что Зимний ещё не взят, бросается к телефону и начинает самостоятельно «йуководить йеволюцией»…

 

Между тем, выстрел с «Авроры» таки грянул: опухший матрос доигрался огнём самокрутки и рассыпаным порохом. Этот аварийный взрыв на брошенном крейсере был услышан с Петропавловки, откуда тут же шарахнули боевым снарядом прямо в Зимний дворец… «Штурм» начался!

 

Испуганные орудийным выстрелом, ударницы, с криком «Эй, большаки, не стреляйте: мы сдаёмси-и-и!», тут же выбросили в окно белую нижнюю юбку.  Как тараканы из всех щелей, из-за поленниц тут же повылезали на площадь «штурмующие» и с радостным рёвом и гоготом бросились занимать Зимний дворец.

 

Далее следуют сцены в Зимнем: арест членов временного правительства, сцены мародёрства, сцена ареста ударниц (всем батальоном) и драка из-за них между революционными матросами и солдатами-павловцами, и т.д., и т.п. Самое интересное во всей этой революционной клоунаде, пожалуй, то, что эти сцены написаны в соответствии с описаниями очевидцев этих событий (включая мемуары Антонова-Овсеенко). Наш герой Иван тоже нашёл для себя много интересного во дворце: он, в частности, ободрал кожу с богатого кресла себе на сапоги и украсил страусиным пером свою солдатскую папаху…

 

Однако, на выходе из дворца уже стоят знакомые урки с большим ящиком, на котором написано «Достояние революции», и строго шмонают всех выходящих… Лишившись рулона кожи и получив от урок мощного пинка под зад, Иван оказывается на улице с разбухающим синяком под глазом и страусиным пером, воткнутым сзади в разрез шинели. «За что боролся!» – сокрушается Иван, вынимая из задницы сломанное перо…

 

Вместе с молодым рабочим-красногвардейцем, Иван увязывается за компанией революционных люмпенов на погром винного склада, и там находит некоторое удовлетворение от свершившейся революции…

 

А в Смольном в это время тоже торжествуют победу: Ленин, в качестве председателя Совнаркома, отдаёт первые приказы об экспроприации банков и, снабдив попавшегося под горячую руку «интеллигентного большевика» мешком из-под картошки и своими умопомрачительными инструкциями («Вне всяких пъявил, и в изъятие из этих пъявил!»), посылает его в банк за буржуйскими деньгами для революции.

Спускаясь по лестнице под ручку с Троцким, Ленин замечает ввалившихся в вестибюль Смольного пьяных в дым солдата Ивана Мошонкина в обнимку с рабочим красногвардейцем… Умилившись этой картинкой («Свели, наконец, солдата с ябочим!»), Ленин подходит к ним.

 

Рабочий упал. Иван ещё держится, время от времени отхлёбывая винно-коньячную смесь из носика чайника… Между Иваном и вождём завязывается очень примечательная беседа, иллюстрируемая видениями, которые возникают в процессе рассказа Ленина о «светлом будущем» и о методах его достижения. Всё, что рассказывает (и «показывает») Ильич пьяному Ивану отдаёт таким патологическим бредом, что умещается в голове нормального человека с большим трудом… (Иван даже на какое-то время почти полностью трезвеет.) Однако, весь этот бред – ничто иное, как цитаты из известных «классических трудов» В.И.Ленина, изучавшимися в течение семидесяти лет целой страной…[4]

 

Впрочем, Иван начинает «отключаться» не только от речей вождя, но и от обилия выпитого. Удовлетворённый беседой вождь покидает начинающего блевать Ивана. Отблевавшись, Иван успевает только поинтересоваться у знакомого матроса: «Браток, это кто был?»; узнав, что это Ленин, Иван, после тяжёлой паузы, справедливо резюмирует: «То-то, я гляжу, головастый какой… Да и сволочь, правду сказать – небывалая!». Затем, ударившись затылком о колонну, теряет сознание, и…

 

Далее, мы попадаем во вторую «фантасмогорически-ретроспективную» сцену, происходящую одновременно в голове Ивана и в некой «метафизической реальности». Здесь Иван-лихой человек встречает в выговецкой пустоши «морочный царский поезд, несущийся сквозь метель к своей неведомой цели» (в сопровождении государевых драгун). Диалог беглого фузилёра и люмпен-государя (Петра Великого), первым начавшего «ломать о колено» чуждую ему византийскую Русь, смутен, как сон, сквозь который мы «продираемся» к изначальным онтологическим смыслам русской истории. Ради какой великой цели трудилась наша история, наша византийская инаковость антропологии и культуры? Ради какого исторического шанса работало наше внешнее "варварство", наши "неэффективность" и "ретроградность"; наше обилие гениальных "дураков" и дурные дороги? Да, ту сокровенную Русь мы начали терять ещё в XVII-XVIII в.в., а 90 лет назад по ней был нанёсён смертельный удар смердяковыми русской революции... Но та Россия, которую умом «не понять, аршином общим не измерить" - всегда с нами, покуда с нею мы.

 

А в Смольном – ликование! Кто-то вспомнил, что  революция совпала с днём рождения Троцкого. «А пода-очек какой!.. Вся Йоссия-матушка - с потъйохами!» – восхищается этим «счастливым» совпадением Ленин. Хохот окружающих будит младенцев на руках «пролетарских мадонн», которые начинают плакать вразнобой. Все начинают петь «Интернационал», на заднем плане возникает Призрак коммунизма; лица детей на руках женщин оказываются мордочками бесенят…

 

Над Петроградом бледный рассвет. Жутко воют собаки.[5] Иван бредет по безлюдному Невскому. Из-за угла по кривой траектории, хромая на все четыре лапы, появляется шелудивое, хрипло-завывающее существо, напоминающее гиену, и бредёт к Ивану. Садится, задирает морду вверх, воет; вой переходит в хрип – собака падает и подыхает. Иван склоняется над трупом собаки. По правую руку Ивана туманно возвышается Казанский Собор. Причудливые тени видятся в проемах колоннады. Камера наезжает на труп собаки. Движение камеры - долгое, кажется бесконечным. “Мир” собачьих шерстинок, проплешин, ссадин, язв - причудливо деформируется, приобретая черты “живой” географической карты. Это, несомненно, карта Российской Империи. Наше с камерой движение проявляется, как обратное: мы удаляемся от России, от Земли... Мы летим среди скоплений звезд. Звучит одинокий голос Ивана: «Пошёл правду искать – ан, душу потерял. Не там, видно, искал… Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго.»



[1] В этом месте по сценарию происходит первая из двух фантасмогорически-ретроспективных сцен, происходящих одновременно в воображении Ивана и в некой метафизической вневременной реальности. Иван, «почти» оставаясь самим собой, перевоплощается в фузилёра эпохи Петра Великого, дезертировавшего из армии и превратившегося в люмпена полуразбойника-полуотшельника начала XVIII века – без «кола и двора», без естественных многовековых устоев и связей. Это некий архетип представителя «другой Руси» - разгульно-лихой и разрушительной, «беспочвенной»; одновременно – «разинско-пугачёвской» и «Аввакуумовой»…

[2] Роль Душегуба (из пролога) и Призрак коммуниста играет один актёр. В некоторых сценах этот персонаж появляется в сопровождении свиты «бесенят» – довольно уродливых «полукарликов-полудетей».

[3] В одной из последних сцен (в предфинальном диалоге Ивана с Лениным), где «визуализируется» описываемое Лениным «светлое будущее», мы видим подросшую девочку в специализированном учреждении для детей «контрреволюционеров и врагов народа».

[4] В частности, одной из «иллюстраций» к методологии ведения классовой борьбы, в мельчайших деталях пропагандируемой в ленинских статьях, становится разрушенная судьба Девочки из пролога; и гибель её родных и близких.

[5] Многократно засвидетельствованный факт: в ночь октябрьского переворота по всему Петрограду – без какой-либо видимой причины – тоскливо и настойчиво выли собаки.

 НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ СЦЕНАРИЕВ


Rambler's Top100