СИНОПСИС ФИЛЬМА: «МАШКИНА  КАПУСТА»

 Сергей Кузнец

skuznec07@mail.ru

 

 

    Подмосковный уездный городишко. Небольшой двухэтажный деревянный дом. В квартире на тахте расположилась, молодая женщина 23 лет сидит дома и мечтает. Женщину зовут Мария, Маша, Машка, женщине нравится имя Марина. Она просит всех подруг и знакомых называть ее Марина. В квартире спит в кроватке девочка пяти лет; рядом с Машкой  подруга, лицом похожая на обезьянку. Машка мечтает о счастье.

«Первое -  это удачно выйти замуж, второе выиграть в лотерейный билет, третье найти горшок с царскими червонцами или родственников за границей». Однако Машке не везет. Мужчины вокруг нее не задерживаются, несмотря на большой круг знакомых. Приходит мать. Она просит Машку устроиться на работу в столовую, торговать на развале. Машка, после некоторых колебаний, соглашается.

      Торгуя на улице субпродуктами, Машка вспоминает. Знакомство с солдатом строителем из не большего поселка. Ей семнадцать лет. Познакомилась она с ним на дороге. На танцах подружилась, родилась дочь. После демобилизации Маринка едет в Грузию. Там она не находит из-за лени контакта со свекровью. Свекровь провоцирует скандалы. Ахмед выбирает, кто ему больше нужен.

  Через месяц в подмосковном городке Ахмед получает телеграмму о болезни матери. Он возвращается на Родину. В телефонном разговоре Ахмед сообщает, что больше он не вернется. Предлагает Марине приехать к нему в Грузию. Машка пытается из-за  неразделенной любви отравиться. Мать вечером спасает ее, вызывая скорую помощь. Машка уходит в запой. Начинает после попытки суицида курить на глазах матери. Бросает работу, становится шалопутной. Весь двор осуждает ее за это.

       На руках с дочерью Машка захватывает соседскую квартиру после того, как те выехали на новое место жительства. Теперь она богатая невеста. У нее два приданных. Квартира и маленькая дочь.

  Торгуя на развале, Машка придумывает аферу с продажей капусты идущей на базу в Москву. В этом ей помогает также ее соседка по дому Маргарита. Проявляя отличные качества организатора, и будучи общительным человеком, Машка порой продает по две машины капусты. Таким образом, она прекрасно зарабатывает и знакомится с новыми людьми. Те привлечены ее молодостью, задором, энергией.

     Она знакомится с молодым водителем по имени Александр. Он влюбляется в нее и остается жить в доме. Однако ему мешает ребенок и излишняя Машкина агрессивность. Влюбленные начинают ссориться. Через пол года мать знакомит Александра с девушкой, он бросает Машку.

  Мать и Машка приезжают в деревню и пытаются напомнить о своей заботе и ласке. Дома Александра нет, только мать и отец. Мать боится открывать незнакомцам поздним вечером. Тогда мать и Машка бьют стекла и кричат в разбитые окна угрозы.

  Машка опять пьет и увольняется с работы. Подруга матери советует съездить к бабке, возможно «колдунья» чем- нибудь сможет помочь. Бабка обвиняет мать в том, что она виновата в бедах матери и дочери. Однако шепчет заговор над яйцом и отдает его матери.

  В какой- то степени поездка помогла. У Машки иногда наступают моменты просветления.

  Под старый Новый Год в квартире матери собирается большая компания. Гости и хозяева гадают, на кофе, на свечах, на пепле. На стенке кто видит мужской силует и голову. Соседка Ритка предсказывает Машке новую встречу. Действительно, осенью при новой афере, Машка знакомится с третьим водителем по имени Иван. Он настоящий Иванушка- дурачок. Влюбляется в русскую красавицу по уши. Он всю работу делает по дому, отводит ребенка в сад, носит жену на руках. Машка водит мужа по подругам, те прыскают со смеха, удивляясь, где Маринка откопала такое чудище.

-Не с лица воду пить,- отвечает им Машка,- у вас и такого нет.

  Те замолкают. Это правда. У Машки налаживается жизнь, но тоска по первому и второму мужу грызет ее как жук древоточец. Она не может забыть своего первого мужа и возлюбленного и пытается забыться в общении с другими мужчинами и подругами. Иван безропотно сносит все ее отлучки. Он только просит мать поговорить с Машкой, о том, что так себя вести жена не должна.

  Осенью Машка заходит в шашлычную. Там работает ее подруга. У стойки она встречает Александра. Ей стыдно за тот поступок, какой она нанесла два года назад, перебив с матерью стекла. Он берет вино, они садятся возле окна и Машка кается ему в своих бедах. Он ее жалеет, говорит, что любит, и несколько месяцев не мог равнодушно ездить мимо ее окон. У Машки истерика. К ней подбегает ее подруга, Александр прижимает ее к себе. По улице проходит жена Александра, она видит, что ее муж обнимает чужую женщину, рядом с ними сидит еще одна женщина. Жена Александра не знает, как поступить. Муж просит и приказывает знаками уйти. Наталья, жена Александра понимает, что это Машка, но плачет и уходит. Машка просит Александра вернуться к ней.

 -Хорошо, только с одним условием, ты бросишь пить,- ответ Александра.

  Машка соглашается. Она не пьет, ее мутит, она не знает, куда себя деть. Начинает уборку и бросает, ходит впервые за водой и стоит с ведрами на крыльце. Дома она размышляет, когда вернется Александр. Боль затухает. Внезапно она ощущает боль внизу живота. Машка идет к матери и рассказывает, что она поняла, в чем женское счастье.

-Мама, а ведь женское счастье это терпеть, любить и рожать детей. Правда?

Мать плачет. Машка уходит, а мать креститься на маленькую иконку Богородицы, висящую в углу. Потом мать смотрит на дверь, куда ушла Машка. Улыбка впервые касается ее губ. 

 

 

                                     

 

 М А Ш К И Н А       К А П У С Т А

 

                                                                    1

   Суббота. Не большой провинциальный городок. Ранняя осень. Листва падает с деревьев. Дворник в фартуке на дорожках метет метлой;  жжет кучи листвы. На дороге автобус, натружено ревя, ползет медленно в гору. Невидимая электричка в дали за деревьями и домами перестукивает на стыках: «Тук-тук, тук-тук».

  На ветке допевает припозднившийся молодой скворец. Он счастлив, скоро на юг, рядом с ним другие скворцы из стайки.

Люди не спеша,  идут по городу. Люди отдыхают после трудовой недели. Часть из них идёт на рынок. У них  в руках пустые пока еще пустые сумки. Школьники с портфелями, ранцами спешат на занятия. Водители машин и автобусов гудят на перекрестках. Водитель служебного автобуса  подмигивает молодым женщинам, тем, кто стоит на переходе. Доброе, теплое сентябрьское утро.

                                                                      2

  Мужчина киоскер газетного ларька раскладывает только что привезенную на легковом грузовичке автомобиле  корреспонденцию и газеты. Рядом с киоском выстроилась очередь из пяти человек.

-И что, как сегодня новости добрые?- спросил соседа мужчина в коричневой куртке.

-Злые, разве новости могут быть добрыми или злыми, новости они и есть новости…

 - Представь, открываешь газету, а там …всем срочно в военкомат…

Никто не испугался, только ухмыляются глупой шутке.

- А меня новости не интересуют…- человек в кепочке и резиновых сапогах, наверное, приехал утром из деревни.

-Так за чем тогда стоим?

-А марки купить надо, матери письмо написать. Мать болеет.

-Это дело. Мать она всегда мать, мать о ней заботиться надо...

-Вот я и говорю, что мне не новости.

-Ну, это понятно, кому, что кому,  как?

Киоскер отворила окно:

-Что вам, говорите, замерзли? Вам какие?

-Гудок, Труд, Комсомолка…и карандаши…

 

                                                                     3              

  В небольшом двухэтажном деревянном доме просыпается жизнь. Во двор из подъезда на первом этаже выходит в коричневом костюме мужчина средних лет. Он стоит и кого- то ждет. Затем выходит женщина в зелено плаще. Женщина оглядывает себя на свету, что-то поправляет. Она идет степенно, останавливается, осматривает свой плащ, чем-то недовольна.

-Зинк, ты Зинк, подольше собираться не могла? Может, мы сегодня вообще ни куда не пойдем. Давай тогда дома сидеть,- мужчина заводной, начинает расходиться.

-Да. Хватит тебя выкаблучиваться. Идем, уже идем. Не кричи. Давай руку и не бурчи…

Они проходят через ворота на улицу.

  Бабулька выползает из подъезда, смотрит ушедшим в спину:

-С утра и уже под ручку ходют бесстыдники. Небось по магазинам поперлись, нет бы в церковь, а то ни разу небось, в храме не были…

 Бабка выбрасывает мусор и заходит в сарай, набирает там щепок. В доме сыро, надо протопить печь. Во дворе легкий дым из соседних домов. Кошка на мокрой земле охотится за воробьями, те заметив охотника улетают от неё прочь. Хлопают фортки в небольших окнах, это хозяйки начинают варить мясо для борща или супа. Из форток валит небольшой пар.

 

   В небольшой квартире на диване сидит молодая женщина. Рядом детская кровать. Там спит смуглая девочка лет пяти. Женщину зовут – Машка. Ей около двадцати пяти лет. Она среднего роста, круглолицая, разбитная, дама в теле. На стенах небольшой ковер, в углу черно-белый телевизор. На окнах два горшка с цветами, алоэ. Дом, точнее квартира не прибрана. Валяются тряпки. Бумаги. На трюмо рассыпаны валом набор косметики, бигудишки, платок. Белье не прибрано. Машка только что проснулась. Сидит в халате на диване. Машка - разведенка, с затаенной обидой на весь мир. Обида застряла в ней, как большая невидимая щепка где-то под левой грудью. Обида точит женскую плоть как жук древоточец сосновую доску. Обижена она,  в том числе и на себя. Машкино состояние- женщина вечно растрепанная и рассеянная, она частенько  сидит дома в тоске и не усердствует себя поисками постоянной работы: «А зачем? Есть работа хорошо, а нет, можно и так прожить». К ней с утра забежала подружка Томка. Томка была с Машку ростом, только на два размера тоньше. Лицо у нее узкое, нос курносый, глаза выпученные. Создается впечатление всегда удивленной девушки.

  Машкина  мать Нина Петровна крупная, высокая мужественная женщина. Ходит легко, быстро несмотря на небольшой избыток веса. Глаза небольшие, серые лучатся необыкновенной теплотой. Живет недалеко от дочери в том же доме.  Машка, привыкшая к вольностям с детства,  забегает по вечерам в старую семью (мать живет с младшим сыном), и выпрашивает деньги, продукты или тарелку супа.

  У Машки излюбленное занятие - лежать вытянувшись на диване, смотреть в окно и слушать радио.

  В это утро диктор сообщал: «О кознях расистов в Родезии, далее про темпы на стройках социализма, заканчивался репортаж вестями с полей». 

  Сейчас Машка лежит с сигаретой в руке и мечтает.

-Том, а хочешь, я тебе расскажу, о чем я мечтаю.

-Давай, так интересно, -Томка подвигается на стуле ближе к дивану.

-Первое и самое важное, что нужно женщине - удачно выйти замуж. Второе – это потом вытянуть счастливый билет в лотерее. Третье - если повезет, то найти в старой печке горшок с монетами.

  Далее ее мечты витали в той же плоскости и все в том же духе. Ох уж эти мечты, мечты, грезы… Порою в газетах выходили объявления, что в США у кого-то умер богатый дядюшка, родных, близких оповещали, что настал момент явиться за завещанными сокровищами. Просмотрев небольшую заметку, Машка глубоко вздыхала и делилась с подругой:

- А почему у нас нет никаких родственников за границей. А вдруг есть? Представляешь, - говорила она подруге, - читаешь газету, а там сообщают, что умер двоюродный дядя. И завещал тебе все состояние…

   Машка садится на край кровати, наводит себе марафет. Открыла небольшой маникюрный набор, отыскала маленькую пилочку и, положив, нога на ногу, ловко обрабатывает ногти. Сидела перед зеркалом небольшого трюмо, любовалась на свое отражение, и думала, соображала, почему мужики не задерживаются рядом с ней более чем на пол - года.

  В квартире раздается звонок. Пришла мать.

-Привет Томка. Ну, как там мать? Не более?

-Да, нет тетя Нин. Тьфу-тьфу, все нормально…

-Ну и хорошо…

-Ну, как всё спит, - мать показывает в сторону малолетней девочки, Машкиной дочери. 

-Спит, а что ей будет. Маленькая еще, у неё всё впереди. Сейчас мам о себе надо думать. И как только ты всё время одна, мам я не понимаю. Меня уже тоска сгрызла, по ночам лежу в кровати, ворочаюсь, спать вроде хочу, а глаза закроешь, а сна нет. Посмотрю мам, в окно, а там, на небе звездочки, и я думаю: « Вот звездочки одинокие, и я то же». - Мам, а есть на свете удачливые женщины?

  Мать в выходные часто была у нее в гостях. Мать чувствовала свою вину, что дочь выросла непутевая, ей было её жалко. Мать не знала, что ответить и пожимала плечами…

-Мам, скажи, а есть на свете женское счастье?..

  Мать, не обращала внимание на романтические бредни Машки, она о них никогда, почему то не задумывалась, а считала что почти все проблемы заключены в том: « Где и кем человек работает»…

- Маша иди в седьмую столовую,- отвечала ей мать, - Там буфетчица требуется. Иди пока место не занято.

Мать делает паузу. Затем улыбается чему-то своему:

-Будешь работать, найдешь свое счастье, а  то пока сидишь на заднице, удача от тебя дуреха и сбежит…Правда, я говорю, Тамар?

Томка молчит. Загадочно улыбается. 

- Нет, мам! В седьмую  я не пойду, там Галина Петровна, не директор, а говорят сущая ведьма.

- Да, что тебе Галина Петровна! Ты ведь работать не с ней, а с людьми будешь. Вечером придешь, сдашь деньги и свободна. Ма-а--ша…Послушай. Лучше места тебе все  равно не найти…

 -Томка, а ты что пришла?

-Да, вот зову Маринку на танцы…

 

                                                                       4

 На танцах в городском парке. Машка стоит с такими же, как она уже не юными   «девушками» у стены и ждет. Молодые парни приглашали ее, если были слегка пьяны. Ребята же ее возраста кидались больше на молодых. С ней разговаривали о знакомых. Машка стояла и злилась:

-Том, смотри Витька, учились вместе в школе. Говорят непутевый. С женой разошелся… Девку жене заделал и в кусты. Теперь опять на танцы.

-Да, ребятам хорошо. Ничего их не тянет. Нагулялся и в сторону. А ты тут, крутись с ребенком. (У Томки также был ребенок, только мальчишка).

-А ты своего с кем оставила?

-Мой с матерью, орала, что отдаст его в детдом, не матери, а не знамо кто. С ребенком посидеть трудно…

на размер тоньше, голова с треугольным подбородком, нос приплюснут, глаза все время удивленные, с плоским взглядом. Постояв около часа, девушки шли в кино.

  Тоска размывала Машкину жизнь. От тоски она бегала по подружкам, ездила отдыхать в санаторий, гуляла ночью по городу и все время, что-то искала. Искала через силу, с настырностью кошки потерявшей котят. Искала и размышляла о большем женском счастье. Она была уверена в том, что кому-то просто везет в жизни, а кто-то рождается  несчастливой… И тащит бедолага, за собою хвост неприятностей из года в год, от которого не избавишься как от репья. Машка замечала, что несчастных женщин в жизни, почему-то было больше, чем счастливых. Так в мечтах и раздумьях о женской доле проходил у Марии день за днем… Машка проходит по двору. Здоровается нехотя с соседками, те любезно ей отвечают.

-Здравствуйте, все косточки людям обмываете?

-Да, что ты Марина, какие косточки. У нас что нет других проблем,-смеются.

 

Разговор двух соседок во дворе. Одна возростная интеллигентная учительница. Вторая простая работница с завода. Возраст за сорок.

-Машка она еще девчонкой была хулиганка (фулиганка). Вера Сергеевна, вы разве не помните, ей только четырнадцать стукнуло и она сорвалась.

-Да ты, что?

- Бросила мать, дом и только ее и искали. Вся милиция сыскать не могла, уехала к черту на кулички.

-Да, что ты говоришь?

- Рванула в Казахстан. Там у нее тетка жила, Нинкина сестра, вот она туда и поехала.

-Ой, какой ужас?

- Без денег. Без одежды и что интересно добралась, три дня на поезде в купе, и ни один проводник не учуял.

-…..Кошмар, кошмар…

- Рассказывала, что ее провезли добрые люди, а там кто знает, кто ее провез. Тетка то же была с приветом. Племянница приехала, а она матери ни гугу. Все есть бабы чудные, сколько ни живи, а все удивляться не перестаешь…

- И откуда она такая. Ведь Нина такая замечательная…

-Да и курить она еще в седьмом классе навострилась. Мне Володька рассказывал, они уроки прогуливали, если, к примеру, мужчина предмет вел, сбегали, прятались в туалете и давай там... Надымят коромыслом и потом дальше. Учиться не хотели. Вольные больно  были.

-Да, и все потому, что без отца, без отца. Ничего не попишешь…

 

                                                                  5

  За летом, наступала осень, затем глубокая осень. Машка устроилась на работу в столовую. Торговала на развале субпродуктами. Работала после обеда, такое она выторговала себе условие. Ее взяли, так как с торговками было не просто. Торговля на улице не сахар. Летом печет солнце, осенью дождь, зимой замерзает все, особенно пальцы рук. Иногда подменяла продавщицу в палатке, там было намного лучше. Порою ее ставили в буфет. Она работала официанткой. Но в буфете ей не нравилось, подай, принеси, это не для нее.

  -Девушка, дайте мне котлеты, они у вас по двадцать восемь?

Машка кивает головой, ее мысли далеко. Покупательница приобретает еще печень и отходит. Перед нами лето.

  На пыльной дороге стоят две девушки и голосуют. По гравию снуют самосвалы и редкие легковушки. Идет строительство новой дороги. Около девушек останавливается старый самосвал. Водитель, молодой яркий брюнет. Говорит с легким акцентом:

-Девушки, куда едем?

-Езжай дальше, у тебя места не хватит, - Нинка.

-Почему не хватит, садитесь обе до поворота довезу обеих.

Девушки с визгом усаживаются в тесную кабину. Ахмед счастливый от такой удачи едет не торопясь.

-А вы, что тут делаете?

-Мы, мы везем красивых девушек, - парень рассыпается легким смешком. –Разве не так?

-Так, так. А когда девушек нет? Это вы дорогу строите?

-И дорогу, и дома, и мосты, все мы строим. Наша часть возле Песчаной косы.

-А я знаю, где это, там, кстати, рядом поселок Транзитный, а в нем танцы…

-Правда, тогда я вас сегодня жду…

Девушки вышли из машины, Машка радостно и с тревогой смотрит на уходящую по шоссе машину.

  Танцы. Ахмед пришел с двумя друзьями. Увидел Машу. Она стояла с Ниной. Возле них деревенский парень, ловко дымил беломориной.

-Девчонки, а почему я вас тут раньше не видел? Вы откуда, приехали в карьер? Наверное, нормировщицы? Скажите так?

-Да нет… Сначала надо познакомиться, потом спрашивать…- Нинка.

-Валера, а вас как?

-Марина, привет пойдем? - Ахмед подошел к Маше, взял за руку пошел танцевать.

-А так вас тут уже знают, а вы мне тут сказки рассказываете, ну что пойдем?

Нина уходит танцевать с Валерой.

 Вновь развал.

-Девушка, вы что уснули? - рядом с Машкой стоит пожилой мужчина в очках, в плаще, с тростью зонтиком, время обеда. За ним пристроились еще три человека.

-Мне зразы, три бифштекса, пожалуй, все. Машка отпускает покупателей.

 

 

 

                                                                  6

 На дорожках выпал первый снег. Горожане ногами месили серую грязь. И в это неприглядное время - Машка оживала. Глаза у нее блестели, щеки украшал румянец, вся фигура излучала энергию. Пришел долгожданный час.

  Люди в городе, как в старые времена, заботились о пище насущной….

  По дороге из деревни, сначала заполненные в город, затем порожние сновали грузовые машины. Одни везли картофель, другие зерно, но  большая часть грузовиков, натружено коптя небо, везла в город с полей капусту. Не проходило и десяти минут, как за первой машиной шла вторая, за ней еще, и этой веренице не было конца. Вся страна делала заготовки. В каждом доме точили ножи, мыли банки, закупали морковь.

                                                                    7

Вот этот час Машка ждала почти целый год. Во вторник Машка отпросилась с работы и сообщила, что она попробует торговать капустой. На работе знали о таком виде, такое так иногда практиковалось и формальности с документами утрясли. Машке выдали в бухгалтерии чистые накладные:

-Маша, только заполняй аккуратней, чтобы грязи меньше было.

-Конечно Валюш, конечно, постараюсь, ну все девочки пока. Всем привет…

  Подпоясавшись белым фартуком, она заходила к соседке по дому Ритке. Дверь в квартиру у соседки не закрыта. Вошла без звонка. Соседка что-то варила на плите, в комнате около печки набросаны дрова. В раковине грязная посуда. Так же как у Машки валяются тряпки. На заднем плане в стенном шкафу видны книги, много книг на полках. Очевидно, кто-то тут их любит и читает.

-Ритуля - звездуля. Я к тебе дорогая. Ну, что ты мне сегодня поможешь?

  Машка увидела на плите суп и поморщилась, надо было ждать.

  -А Маша, пришла, подожди… Сейчас суп довариться, посиди пока покури…

Нет, ты только представь, вчера Колька подрался с этим идиотом Павлушей. Сколько раз я говорила, не суйся, не связывайся ты с ним. Он ведь старше Кольки на два года. Но, ты знаешь. Колька, то же зараза, никогда не уступит. А сегодня у него фингал и в школу он не пошел. Теперь спит, дрыхнет и ни куда идти не хочет. Стесняется едритвое налево.

  В кухне показалось лицо подростка с синяком под глазом. Мальчишке лет тринадцать.

-А Маринка, это ты,… а я вот страдаю. Меня мамуля в школу гонит, а куда я пойду. Меня же все засмеют пацаны. Скажут, что огурец сдачи не смог сдать. А я ему вчера такую взбучку устроил, этому гаду. Теперь он не будет мамуле ухмылочки строить…

-Иди, иди, спать. Нечего тут с голым пузом бегать,- мать довольная за смелость сына, улыбаясь, обнажила два передних клыка. Остальные зубы остались, в прошлом.

-Маша, машины то хоть идут?

-Не знаю, я с работы пока шла, так одну всего и видела, а может, плохо смотрела…

-Ну, ничего. А вот ты этих видела, - Ритка показала локтем на стенку. – Пошли сегодня на рынок, под ручку. Она его взяла, а вчера весь вечер собачились, да матюгами. Такими матюгами, что хоть уши затыкай. А теперь под ручку, как пава с павлином.

 Погоди, сейчас буду одеваться. Одеваясь, она сообщила новость:

-Ко мне вчера письмо от Анны пришло, почтальонша Евдокия принесла …

-А это кто, у вас вроде Анны среди родных нет?

-А это Маш, моя подруга. По детскому дому подруга.

У Риты смягчился голос, стал трогательный, нежный…

- Так вот пишет мне из Киева, что, мол, приезжай, скучаю по тебе. Во сне пишет, я ей два раза приснилась. Никого у неё нет, только сестра, и та живет с мужем, а она одна. Живет одна, плохо одной то…

-Когда нет никого, может оно и лучше…-голос у Машки был боевой, резкий.

-И ни говори, сядет орава на голову. А хотя Маш, без детей, наверное, ужас как скучно, нет одинокой лучше не быть…

  Ритуля на ходу в коридоре раскуривала чинарик и поправив перед зеркалом платок доложила:

-Ну, все теперь готова.

 

                                                                    8

  Одевшись, Ритка и Машка  вышли на тротуар в полном боевом комплекте.

  Машка и Рита стоят долго. Машин которые они ждут нет. Машка опять вспоминает.

   Машку положили в роддом. Ахмед приехал к матери в солдатской форме, на самосвале.

-Мать. Я еду в больницу, что Маринке купить?

-Да у нее все там есть, просто езжай навести.

-Мать, если родится парень, то поеду встречать на легковой машине. Если девка, то приеду на самосвале.

  Из роддома встречали все вместе. Ждали на улице. Ахмед приехал веселый на легковой.

-А ведь ты обещал приехать на грузовике? - Машка.

- Не надо. Шутки не понимаешь? Да, так скажи…

 Они нацепили белые фартуки и нелепо смотрелись на фоне людей идущих в однообразных серых одеждах. Завидев голубую кабину с зеленой горкой, начинала призывно махать рукой…

  Первая машина, не замечая сигналящих женщин, проскакивала мимо. Водитель четко знал пункт назначения. Капусту ждали в Москве. Вторая машина, где водителем был дед в возрасте, делала на этой неделе в Москву третью ходку. На призывы белых фартуков машина притормаживала...

- Вы откуда, чего тут машете? – спрашивал водитель, пожилой мужчина, наглую бабу.

- Милок, как тебя зовут, - и после ответа, что его зовут Павел Петрович, Ритка уже не давала шоферу, времени на размышленье.

- Паша, ты сейчас куда, в Москву? И зачем тебе это надо... В такую даль. Ехать и ехать? Давай с нами… Капусту твою продадим, и ты вечером будешь у себя дома…

- Бабы, да  вы что …, -начинал сомневаться водитель, - у меня накладная. В Измайлово, база номер пять…

-Ну, и у  нас накладная, простоишь там, на базе до утра, ты же ведь сам все это прекрасно знаешь...

  Водитель на минуту задумывался, подозрительно заглядывая женщинам в глаза, и  затем решительно спрашивал:

-А вы откуда из торга, с какого будете магазина?

- Да, мы из треста, восьмая столовая. Тебе то какая разница, с кем торговать?

- Нет, нам говорили, что капусту, если нас остановят, отдавать только в торг.

- Мало ли что они вам говорили, у тебя накладная и у нас накладная, а торг или трест, что там у вас, в сельской дыре знают?

-Да, они, пожалуй, даже не знают, что трест вообще существует,- поддакивала Машке ее подруга.

  - Не хочешь, проезжай дальше, сейчас мы с другим сговоримся.

  Маргарита понимала, куда гнет подруга и поддакивала:

-Маш, вона смотри, еще идет машина!

                                                                  9

  Водитель, недоверчиво туго соображал, и потом, соглашаясь, махал рукой. Пилить в Москву ему совсем не хотелось.

- Ладно, бабы только вы меня не подведите... А накладная у вас с собой?

- Маш, покажи ему накладную, - тараторила  Ритка,- ты, что думаешь, мы жулики?

- А бог вас знает, кто вы есть…, - все еще недоверчиво отвечал им шофер.

  Машка вынимала из сумки большую тетрадь, в сорок восемь листов, раскрывала заглавный лист. Затем вынимала чистую накладную с печатью и угловым штампом.

- А где ваши данные, ведь она у вас чистая?

- Ты, Павел, что в первый раз, видишь накладную, печать есть, а остальное все сейчас впишем. Ты что не соображаешь, совхозов деревень тьма, что же мы будем здесь писать?

- А …- заходился в протяжном вздохе шофер.

- А-а-а какая ты…, - он улыбался, до него доходило, что кроме совхоза «Победа» существует, еще сорок хозяйств.

-Ну, теперь все понятно. А тебя как звать то умница? – Павел Петрович обращался к Марье.

- Давайте знакомиться, Мария, а я Маргарита.

Подруги строили милые рожицы, но сами уже торопились, дело пошло...Машка устроилась в кабине…

-Ну что поехали, дядя Паша, - подкалывалась Машка, теперь ты поверил, - а то все, откуда, куда? Ты хоть раз слышал, что бы капусту воровали. Эх дядя Паша, дядя Паша… Стоит она копейки, а сядешь лет на пять…

  Водитель осознал, что и в самом деле дал маху, и крякнув удивленно мотал головой. До чего же умные, прожженные бабы…

  В машину Мария села одна, Маргарита не поехала, осталась на дороге. В кабине с водителем сидели вдвоем.

 – А все-таки город без села ну никуда…

Мария молчала. Думала что-то свое.

  Новый Год. Прошло пол - года после родов ребенка. Машка заняла квартиру рядом с матерью, заняла ее самовольно.

  Соседи выехали. Пришла комиссия из ЖКО, квартиру закрыли на ключ и опечатали. Машка сходила в исполком, жилищную комиссию и попросила выделить квартиру за выездом:

-Ну, вы поймите Екатерина Федоровна, у меня ребенок, муж, ведь мы стоим на очереди…

-Так и стойте. Потерпите голубушка… Вы разве в городе одна? Кто вам через три месяца даст квартиру?

  В жилищной комиссии ее доводы весомыми не признали. Машка сорвала пломбы; заехала самовольно. Через два дня семья пришла смотреть квартиру.

Это была интеллигентная пара. То ли на учителя или экономисты. Они поднялись на второй этаж. Звонка нет, пришлось стучать в обитую войлоком дверь. Вышла на стук Машка, непричесанная, в халате, сверху теплая кофта.

-Что  хотите? Вам кого?

-Понимаете, мы получили квартиру. Вот у нас на нее ордер…

Машка стояла ошеломленная, затем собравшись с мыслями:

-Нет, квартира занята, у меня грудной ребенок? Наверное, у вас какая то ошибка вышла…– За дверью плачет младенец.

-Ах, извините, - лепечет женщина, - мы не знали.

  Машка закрыла дверь.

Мужчина и женщина постояли у закрытой двери минуту.

-Надо постучать, и попросит, что бы она съехала; у нас все-таки ордер - муж.

-Ну, что ты говоришь? У нее ребенок, какие вы мужчины…- жена. Люди нерешительно спускаются вниз по лестнице.

  Через три дня с новым ордером пришел молодой милиционер. Он нажал кнопку звонка. Он самоуверен, решителен, боек. Стоит, пританцовывает на месте, чистит шинель, испачкал в коридоре известкой. Вышла Машка.

-Здравствуйте, вы гражданочка Кутепова? Здравствуйте, я Самойлов.

-Да. И что? Что нужно?

-Да, нет просто у меня ордер, вот смотрите.

Машка прищурясь рассматривает зеленую бумажку.

- как же так?  Незаконно занимаете жилплощадь. Непорядок…

-У тебя все?

-А что? Какие у вас вопросы?

-Иди, и чтобы я тебя больше здесь не видела… Если еще раз придешь, спущу с лестницы…

-………

-Ты понял? – Машка с силой хлопает дверью.

  Милиционер, в замешательстве покидает второй этаж и уходит обескураженный.

 

Водитель попался словоохотливый. Его так и тянуло поговорить с молодой, симпатичной наглой бабенкой. Она наоборот, вдруг замкнулась и выбирала место, где можно пристроить машину.

-Вот вы в городе, а ведь что тут хорошего? Как лето. То и рветесь в деревню. Кто за ягодами, кто за грибами, кто в лес подышать. А ты Мария, ты любишь ягоды собирать?

Машка затянулась сигаретой, и пустив густую струю в сторону водителя, рядом с носом:

-Что там у вас хорошего? Ни клуба нормального, ни больницы, магазин одно на село…Дядя Паша, ты давай за дорогой присматривай, а то еще, куда нибудь врежемся…

-Не боись… с дядей Пашей этот факт не возможен; не пройдеть… тридцать лет за рулем и только одна авария и то в своем дворе… Не шуткуй, со мною понадежней чем с мужем. Машутка! Тебя красотулю в целлофане взял, а в двух целлофанах возверну назад…

- Так ты дядя Паш, и за того парня?

-За какого?

-А во, что по дороге шлепает?

  Водитель насупился.

-Ты мне голову девка не дури, - водитель обиженно примолк;  едет не торопясь, выбирая путь на разбитом асфальте…

 

                                                                10

 

    Продавали капусту они вдвоем. Первый покупатель не спешил с мешками. Вначале покупали два три кочна и то неохотно. Но через час у машины выстраивался небольшой хвост покупателей.

-Вы куда это вперед. Ничего не знаю, я первая, вперед вас пришла.

Смелая старушенция начинала отвоевывать территорию в очереди.

-И ничего даже слушать не хочу, не было тут вас,- отвечала ей женщина плотная в новом пальто.

-Бабка, да ты, наверное, очки дома забыла или вообще не смотришь. Вот у этой женщины мы спросили, и она ответила, что крайняя. Женщина подтвердите, так или нет?

В очередях частенько вспыхивали не большие перепалки.

                                                                   

   Шофер помогал продавщице накладывать в мешки кочаны. Плату обговаривали заранее. Начинали торговлю или в центре города или рядом. Подгоняли машину на площадку у  Дворца культуры, ставили рядом весы. Жители соседних домов были рады, что не надо бежать в магазин, выстаивать часовую очередь, а рядом в ста метрах от подъезда, прямо перед ними - капуста. К тому же можно было и покопаться, если продавщица была не строгая. Захватив несколько мешков и деньги люди, кто на руках, кто на тележке уходили счастливые и воодушевленные ценным грузом.

В те годы в каждой семье заготовка капусты была своеобразным праздничным ритуалом. На столе почти каждый день были блюда из картошки. Картошка жареная, печеная, отварная и тушеная, и неотъемлемым атрибутом к картошке были грибы, огурцы,  капуста. Про квашеную капусту, когда заходили гости, шутили: «И подать не стыдно, и сожрут - не жалко». 

  Капуста также была разная. «Амагер» шел только на борщ. В засолку годилась «Белокочанная» или поздняя «Слава». Машка торговала только «Славой», все для покупателей, для них родных.

 В очереди:

-Девушка, девушка. А у вас капуста ранняя или поздняя?

Продавщица не реагировала. Вешала дальше.

-Девушка, товарищ продавец, я вас спрашиваю, вы, что язык проглотили? У вас какая капуста?

-Вам куда на засолку. Эта как раз на засолку. Берите капуста поздняя, белокочанная.

  Торговля шла бойко. Капуста была дешевой. Продавалась по низким бросовым ценам. Килограмм шел по шесть- восемь копеек. Так что на все заготовки, надо было рублей пять. Вот тут и шел навар. Бросая на весы мешки с капустой, продавец всегда прибавляла к весу несколько килограммов. Когда приходили назад обманутые покупатели, она вставала в позу, подходила к ободранным листьям и спрашивала драматическим голосом:

- А кто за это будет платить. Вы тут овощ портите, листы рвете, а мне потом из  своего кармана в кассу доплачивать…

 При этом ногой пинала оборванный лист и растрепанные кочаны... Люди в очереди понимали, сочувственно жалели Машку, а она, добавив страдальцу  кочан, тут же обсчитывала следующего покупателя.

                                                                       11

  Иногда подходили люди из органов. Он подошел один. Важный за сорок годков, в висках проблескивала седина. Форма капитана милиции всех смутила. Очередь притихла, не знали что ему возразить…Распихивая замешкавшихся очередников, он подошел вплотную к продавщице и вскользь метнул взгляд на водителя:

- Гражданочка, попрошу документы. Вы, из какой организации? Кто вам дал право поставить здесь машину? Почему торгуем? Кто разрешил?

  Вопросы сыпались твердо жестко. Машка была не из робкого десятка. Она не раз по жизни общалась с милицией и от протянутой красной корочки коленки у нее не дрожали…

-А нам в тресте сказали, что встаете там, где есть покупатель,  – запускала она «дурочку» первую отговорку, и торговала, не обращая внимания на дотошного служаку. Капитан не унимался. Хотя и растерялся от такого простого ответа. Он положил руку на весы:

-Гражданочка, перед вами полномочный представитель власти, вы, что не понимаете? Я же к вам обращаюсь, где ваши документы?

 Машка нехотя доставала из сумки с деньгами накладную, где были печати, запись о приеме товара, имя продавца, все чин по чину. Водитель принес накладную из колхоза и да же водительские права. Капитан, не спеша, разборчиво дотошно изучил документы. Все сходилось. Зацепок не было.

-Так, хорошо, а кто вам разрешил торговать в данном месте?

 Капитан делал паузу и дальше как актер на домашней сцене:

-Почему, - пауза, - вы не проехали на колхозный рынок? Вам что,- закон не писан? Или вы  у нас тут особенные?

  Машка начинала злиться. Глаза ее сверкнули стальным блеском. Внутри она костерила капитана по «ивановской». Еле себя сдерживая, чтобы не матюгнуться, она произнесла:

- Товарищи! Вы свидетели! Документы у нас в порядке! - Машка выхватила бланки из рук уполномоченного и потрясала ими над головой капитана как флагом, а товарищу не нравиться, что торговля приближается к потребителю и к горожанину. Вывод, товарищи такой, товарищ капитан желает, чтобы мы уехали? Хорошо, мы сейчас уедем. И сообщим, куда надо о срыве порученного нам плана по заготовкам. Пусть разбираются в другом месте…

Тут она метнула огненный взгляд на капитана.

- Товарищи торговля закончена, нас товарищ уполномоченный просит съехать.

  На товарища уполномоченного сыпались брань, насмешки, проклятия:

- Не мешайте людям работать. Лучше за пьянью смотрите. Воров они ловить не умеют, им бы только мешать честной торговле…

  Напирали обычно бабы. Русские бабы ничего не боятся. Не боятся мужей, не пятятся и перед властью.

- Ну, чего, ты тут лезешь, чего тебе надо? Шел бы ты дядя туда куда шел!

-Товарищи тихо! Обычная проверка документов… Если все будут делать, то им вздумается, то в государстве вместо порядка будет не по-ря-док! Да и что я разве не такой же как и вы покупатель, я как вы…Торгуют люди капустой, очень хорошо…Рядом с домом, всем понимаете удобно…Но все равно! – капитан не унимался, но смягчал свой пыл, говорил мягче, спокойней:

-Товарищи нужен порядок, нужна так сказать рескрипция, указание, я разве против, но ведь могут спросить, а мы, - тут он обвел публику руками, - А мы им ответим, что мол данный факт, есть процесс сближения города деревни и трудящихся масс....

  Оказывалось, что товарищ из органов тоже хотел прикупить капустки. Закусывать хрусткой ядреной капусткой, в органах любят не меньше, чем в семье слесарей. Не хотелось начальнику стоять в затылок как все.

- На вопрос, может быть вам капустки? - дядя смягчался окончательно и отвечал: « Да надо бы два мешочка». Рядом с ним возникала из второго ряда возникала его супружница и строгий капитан превращался в добропорядочного мещанина. Он сам лез в машину, выбирал лучшие кочаны, срывал грязные листы, но очередь молчала, чтобы дискуссия не повторилась.

                                                                     12

 Успокоенная толпа покупателей, замолкала, дядя пролезал без очереди, а Машка с точностью до десяти граммов отвешивала гражданину начальнику лучшие кочаны. Конфликт был исчерпан.

  Капусту  с машины распродавали быстро. За четыре пять часов. Затем водитель ехал назад в хозяйство, Машка с деньгами шла домой и считала их с матерью. Ритка также была не в накладе,  затоваривалась отборными кочанами.

 

 В другой день Машка с Маргаритой захватили сразу две машины. Торговали до позднего вечера. Потом вместе с водителями поехали домой.                                                                    ***

  Водители в Машкиной квартире.

-Ну, что браток, будем.

-Давай, будем. Маш, хватит там с возиться. Иди к нам, посиди, закуси. Маша. Нам без хозяйки не очень…

  Машка не прекращает возиться на кухне, моет вчерашние тарелки. Ей неудобно перед посторонними мужчинами.

-Ты видишь, насколько русские бабы обходительные. Смотри, ты работал, так. И я устал. Мы с тобой что делаем.

- Мы работаем.

-Да нет, какой ты бестолковый. Что мы с тобой сейчас делаем?

-Сейчас мы с тобой отдыхаем, а что?

-Правильно, мы вроде работаем и одновременно отдыхаем. Так сказать у нас производственная  разгрузка.

- И что?

-А вот она,- показывает, локтем на кухню,- она не работала? Она работала, да почище нас. Мы ведь только накладываем, а она?

-А-аа?

-Не догоняешь, Петя, неттт…

-Что, ты о чем? – второй водитель, поглощает усиленно закуску…

-Да хватит жрать, ты что голодный?

-А чего, я так? Есть хочется…

-Ты пойми, мы то вот с тобой отдыхаем, а она? Она вся в работе… И так всегда.

Мужики, русские мужики, отработали ноги на диван, лежат отмякают. А бабы особенно русские, это брат порода особая. Ты вот не догоняешь, что русские ,-тут он понизил голос, -бабы они уникальные люди…Таких больше в мире не сыскать. У меня друг был из загранки, то же баранку крутил только мотал в Польшу и дальше туда...

-А сколько на круг?

-Стой, ничего ты не понял. Вот он сказывал, что лучше русских баб в мире не сыскать. Были у него шведки, те .ляди несусветные. Польки, те бабенки счетливые и хитрые, ну и все остальные. Так ни одна такой стол не накроет, и вот так запросто в доме не примет…

-Да брось ты, по-моему, все бабы …они на одно лицо…

Подошла Машка. Ну, что мужички  с почином, как сегодня не очень устали?

-Да есть малек. Спину ломит и руки.

  Смотрит на свои громадные кисти…

-Ну, ничего, сейчас выпьете,- показывает глазами на бутылку, - и поедете, пока едете, у вас всю боль как рукой снимет.

-Нет Маш. Нам всю нельзя, глаз тормозит, еще пол - стакашка, а больше, нет, проверено.

-Давай Мария, твое здоровье, будь…

 

                                                                      13

  Поздним вечером мать и Машка сидят за столом. Под рукой накладные, тетрадки с записями, счеты.  Над столом клубы сигаретного дыма.

-Значит семнадцать, тут у тебя сто двадцать четыре, кладем , что там еще?

  Цифры сыпались как горох на решето. На столе лежал ворох купюр. Куча была большая, пестрая, много бумажек и ворох светлых монеток. Ловкие руки матери и Машки раскладывают банкноты по кучкам. Отдельно рыжие, зеленые, синие, красно-оранжевые. Наиболее ценные купюры - фиолетовые лежали в стороне.  Машка вновь вспоминает:

 

  Из армии Ахмед мобилизовался. Пришел в парадной шинели, в сапогах, с небольшим рюкзаком.

-Маринка, поздравь меня, я свободный. Все-е-е! Свобода-А-А!.

Маринка счастливая обнимает мужа.Стоит рядом, не верит, шебуршит ему волосы.

-Я договорился, звонил, через неделю едем к нам домой…

Машка кивает ему головой… Она согласно. Ей приятно, она хочет увидеть Грузию.  

  Дома у мужа. Машка спит на втором этаже каменного большого дома. Мать по-грузински выговаривает сыну. Уже девять часов, а она все спит. Ты. Что привез из России? Там что не было девушек более трудолюбивых? Зачем нам такая хозяйка? Я что буду за ней убирать?

-мать, не надо. Она прекрасная девушка. Сейчас она встанет, зачем так говорить…

  Машка покушала, мать с ехидцей за столом спрашивала ее, где она училась? Как училась? Где работает?

-Ахмед, я не пойму это допрос?

-Нет, что ты какой допрос. Мама любит шутить…

Мать:  Что она говорит, что ты ей говоришь? Какие шутки. Я с ней говорю серьезно…

  После завтрака, мать:

-Марина, убери посуду, помой прихожую, вечером мы пойдем в гости к тете Натали…

-Хорошо, хорошо. – Берет сигарету и пошла курить в сад. Мать в ужасе идет к мужу и кричит по-грузински, что невестка просто больная. Приехала первый день к свекрови и делает все, что взбредет ей в голову. Ни посуду, ни прихожую Машка убирать не стала. Мать, ругаясь, выполняет эту работу.

 

-Не пойму, что-то не сходится. Давай мам ещё раз.

  Две женщины за столом. Постарше грузно нависла и отчаянно щелкает с увлечением костяшками, молодая сидит, подперев голову руками одним глазом косит в бумаги, другой смотрит в сторону.

  Опять стучат костяшки счет, слышны старые цифры. – Сто четырнадцать, плюс восемнадцать, минус пять, И сколько ты отдала мужикам? Восемь? Да нет нормально, они ведь тебе помогали, немного…

  После четвертого пересчета счетоводы ушли на улицу. На полу около ножки стола застряла синяя небольшая бумажка. Брат Машки Егор был рад. И ему сегодня перепало. Правда, это было не много, не вся куча пестрых бумажек, но все-таки он также что сделал.

  Вернулась мать одна.

-Егор, скажи: «Ты деньги не находил?»

-Находил, вот, - Егор вытащил из кармана сложенную бумажку.

-А что же стразу не сказал. Что ее нашел?

-а вы не спрашивали…

 Наивная простота. Он думал, что такую бумажку из целого вороха заметить не возможно. Оказалось. Что нет.

-Егор если еще дома что-то найдешь. То обязательно мне скажи, не скрывай. А ты разве не видишь, мы три раза все пересчитали?

  Мальчик удивлено пожал плечами и промолчал.

  Машка у себя дома опять вспоминает:

 

    Через неделю, Машка и Ахмед уезжают в Москву. Мать Ахмеда рыдает и воет на перроне. Все смотрят.

-Ахмед, ты куда? Ведь я без тебя не смогу. Ты у меня один. Зачем ты женился, зачем уезжаешь? – все на грузинском.

  Через две недели Машкина мать получила телеграмму:

«Ахмед, приезжай срочно. Мать при смерти. Ждет тебя». Она отдала телеграмму и Ахмед не прощаясь уехал домой. Два дня промучившись, Машка пошла на переговорный пункт.

-Марина. Я не смогу, не приеду. Если хочешь, приезжай ко мне. Мать сильно болеет.

Машка слышит, как мать что-то говорит рядом с ним.

-Что ты несешь, Ахмед. Я же слышу, что мать рядом с тобой…Зачем ты врешь?

-Марина, я все сказал…

 И мужчина первый положил трубку или мать нажала…

  Дома Машка набрала полную горсть снотворного и разом проглотила. Мать увидела дочь без движений, вызвала скорую. Молодую женщину увезли; неделю она провела в больнице.

 

                                                                       14

                                                                     

   Осень. Выпал снег. На другой день история повторялась. Правда, с утра надо было сбегать в контору (столовую), сдать выручку, получить новую накладную, выслушать комплименты от пьяного грузчика, но после обеда  две женщины снова стояли на обочине. И  голосовали вытянутыми руками. Порой, если машину удавалось поймать в обед, то успевали продать капусту  сразу  с двух машин. Процесс так затягивал женщин, что Машка забывала красить ногти, накручивать на голове халу, а все ее мысли были поглощены предстоящей торговлей. Она была мастером своего дела. Бойкая, ловкая, наглая и веселая, торговала так, что покупатели отлетали от весов и не успевали жаловаться.

- Следующий, - кричала Машка.

- Да у нас вроде бы недовес, - удивлялась бабка.

- Перевес через покупателя, подождите закончу с покупателем, а потом и с вами.

  Машка начинала слегка злиться.

-Вы что думаете, я все брошу и к вам, ждите, - просто отвечал продавец. Когда подходила очередь перевеса, то Машка затягивалась сигаретой, вставала с маленького стульчика, делала небольшой променаж, а очередь ворчала на старых жалобщиков.

-Шли бы себе, домой, что вы цепляетесь, люди приехали, торгуют вечером, на улице в холод. Может и ошибутся, что вам десяти копеек жалко?..

- А вот жалко, - со злобой отвечала старуха…- Я эти копеечки, спиной и косточками заработала! Ноги не ходят, спина не гнется, а меня будут может обманывать…Когда работала на заводе, то нас за опоздание знаете как было строго. А сейчас творят, что хочют. Одно безобразие, никакого порядка…

- Ну и сквалыга, сразу надо примечать, а не потом перевешивать, считать надо лучше, -бабка на обвинения молчала.

- Всю очередь держит…,- неслось из задних рядов покупателей, - что продавец не человек, может, когда и ошибется……

 

  После таких наклеек, многие понимали, что перевес лучше не устраивать. Им  было не жалко тех двадцати - тридцати копеек, которые они оставляли наглой девице. Также под Машкиным обаянием были и те шоферы, кто с ней влезал в эту аферу. Закончив торговлю, они получали законные двести граммов, хороший обед и немного денег за помощь в торговле. Порою, некоторые из водил боялись принять на грудь, но робких водителей было немного.

                                                                 15

  В один из дней, Машке подфартило. Улыбнулось, наконец, ей женское счастье. Водитель был стройный высокий, молодой брюнет с внешностью столичного актера.

Легкий, как и она,  быстрый, он сразу понял, что добиваются, (на что подбивают)от него разбитные бабенки. Капусту продали одним махом, правда почти час, разъезжали по городу, искали место, и везде на вопросы, продавали ли тут капусту, жители кивали в ответ головой:

-Все у нас затоварились. Вчера приезжала такая длинная прицеп, и тут у нас все по накупали. Вы езжайте дальше, на Крупскую или Козиху, - отвечала им женщина лет шестидесяти, бойкая, как и продавцы и указала рукой в сторону.

  Но и на Козиху уже приезжала машина. Проехали по Комсомолке, в дальний рабочий поселок, и оказалось, что в эту дыру из продавцов овощами никто не приезжал. После торговли, а цену за доставку подняли на три копейки, счастливые водитель и продавец, возвращались обратно.

                                                                 16

  Навар от продажи капусты был больше как никогда. Александр, так звали водителя, вместо обычной зеленой трешки, получил неожиданно пять рублей, это была маленькая удача. Но в этой истории главное были не деньги. Молодой сельский паренек был в этот вечер очарован напарницей. Во время торговли он успел всю ее рассмотреть. Бабенка и в самом деле была хоть куда. Женственные формы плавно перетекали от ступней аккуратной ножки до не большего с горбинкой носа. Пухлые щечки, маленький подбородок, красивые с поволокой и прищуром глаза, непременная улыбка манили в неведомую даль...

  И вот сейчас поздний вечер, работа выполнена полностью, они одни в пространстве тесной, но теплой  уютной кабины. Желание было простое: остановить машину, обнять Марию, обхватив ладонями  за мягкие плечи, и крепко, крепко прижать к груди... Но у Машки были другие планы. Она достала пачку дорогих сигарет, предложила ему закурить…Затем вспомнила, как они ловко избавились от въедливого старика, и оба посмеялись, почти до слез…

                                                              

Вдруг, Мария спросила серьезно, с какой то тревогой в голосе:

- Саш, а ты куда сейчас? – женщина спрашивала просто, как будто знакомы они с Александром были уже много лет…

- Да, наверное, в гараж, - Александр в душе посмеивался, все ему было ясно…

- Только тебя заброшу и домой. Не переживай, пешком не пойдешь.

  На его шутку, она совсем не реагировала, думала о своем.  Лицо у нее было сосредоточено, и иронию водителя Машка не заметила. Затем вздохнула полной грудью и решительно заявила:

- Поехали, дома я тебя покормлю. Наверное, есть  хочешь…

Сашка довольный, как кот, расплылся в улыбке, ему совсем не хотелось расстаться с такой разбитной и энергичной девахой.

- Конечно, пожрать бы не мешало...

 Александр, смотрел на дорогу, затем на Машкин нос, как будто на этом носу хотел прочитать сокровенные ее мысли…

- Ну, как  Маринка, сегодня устала?- поинтересовался Александр. Машка называла себя по жизни Маринка. Имя Маша вызывало у нее стойкое раздражение. Оно к ней и в самом деле не очень то подходило. Но мать упорно называла ее Маша, а для других она была Маринка, Мариша...

                                                                          

Александр  подъехал к дому, где в обед он притормозил, и откуда поехали с Машкой на дело. Машину поставили  во дворе, вместе вошли в квартиру. На диване сидела мать...не молодая, крупная женщина с серыми печальными умными глазами…

                                                               

- Мам, познакомься, это Александр, а можно просто Саша, - не без гордости представила Машка матери нового знакомого.

 Сашка, почему-то замялся, рядом с матерью сидела девочка лет трех, Машкина дочка. Но потом прошел на кухню, вытащил сигареты и, улыбаясь своим мыслям, решил, что сегодня приключения не закончены.

                                                                17

- Не дрейфь, Санек, будь мужчиной. Бабы любят смелых и наглых, - вспомнил он присказку слесаря совхозного гаража, Андрея. Андрей, был дока по части женщин, -  не женат, но ходок еще тот.

-Главное, Сашка, действую резче, бери быка за рога, то есть телку, - путался Андрюха в слова, но продолжал не смущаясь, - Не рассусоливай, сразу в бой.

  И в самом деле, у простачка Андрея, истории по женской части возникали то в деревне, то в городе... Без огласки, без лишних слов он платил одной зазнобе, помогая ей поднимать парня десяти лет, но таких  зазноб была у него не одна… Порою встречая в гараже не знакомую женщину, можно было с успехом сказать, что это одна из пассий Андрею…  

                                                               17(2)

 

  Вошла и соседка, в телогрейке, на голове теплый серый шерстяной платок, зашла, и села как будто к себе домой. Только слегка подобрала ноги в войлочных сапожках. Закурила, хотя для приличия и спросила:

-Маш, можно я покурю?

-Ритка, ты чего с полки свалилась. Вчера было можно, а сегодня нельзя…У тебя, что головка кружиться?..

Александр угостил ее своей. Фирменной дорогой. Маргарита  убрала в карман назад «Приму» и довольная засияла. Мелочевка, а приятно. Парень был не жадный.

  Все сели за стол. Мать, ее звали Нина Петровна, пригубила почти пол рюмки водки. Поинтересовалась у Александра:

- Александр, а вы откуда?

- Тетя Нин, да завите просто Саша, - мать немного смутилась, он дальше:

-Да мы тут рядом, из Подсосенья...,свой дом, там мать, отец, сестра…

- А за рулем давно?

-С армии. В училище выучился, а в армии практика...

Мать приглядывалась. Но разглядела молодого мужичка. Парень действительно был с картинки. Именно о таком зяте она и мечтала. Но Машка, уже в жизни напортачила столько, что лучше не вспоминать. Выскочила без росписи в семнадцать лет, за солдата из соседней воинской части. Прожила, намучилась с ним почти год. Теперь солдат отдыхает на Кавказе у маминой юбки. А подарок-дочка от него достался ни соседям, ни в детдом не сдашь...

-А ведь ты Александр Михайлович, обещал случай рассказать. Так что забыл?

- Не забыл. Ждал. Значит тетя Нин, так…Есть у меня кореш, охотник страсть какой. И один раз подстрелил он орла. Пальнул наугад и попал. Жалко вдруг стало птицу, ведь орлов не едят, и значит, его в фуфайку и привез домой. Крыло плохо срослось, держал в сарае, кормил, и прослышал про это другой охочий человек, а у того лиса жила, он ее лисенком из леса притащил и она у него вместо собачки, только не лает. А тявкает, ну дело не в этом. Стали они спорить, кто из зверей сообразительней и смелее. Спорили так, что за кулачки стали хвататься, бабы тут их еле уняли. И решили дело в доме решить. Кто кого одолеет, у того  и взяла. Притащили лису, она первая в дом шмыгнула, кошка от нее пулей взлетела на занавеску, а лиса улеглась в угол на ковре и зенками так и сверкает. Хвостище у лисы здоровенный, лежит боится, все же чужой дом. Через пол часа привезли на мотоцикле орла с здоровым таким клювом, он как ее увидел, крылья раскрыл на пол комнаты, а лиса не будь дурой, в окно, горшки смесила, стекло мордой выбила и в кусты, в парк. Вот такой спор. Звери они оказались смышленей людей. Где два дурака спорят, там зверю делать не чего…

-Да, вот какая лисичка. Ну, давайте выпьем за рыжих, за пернатых, а то всем пора наверное отдыхать…

 

- Мам, ты Валюшку возьми с собою, а  мы тут с Сашкой посидим, не ехать же ему домой пьяным.

                                                                  18

  Женщины понимали друг друга без слов,  да и что тут было понимать, обычное бабское дело. Мать взглянула напоследок на дочь, на «зятя», с внучкой ушла домой.  А «молодые» допраздновали успех  в борьбе за урожай.  

  Сашка остался у Маши в первый же день с ночевкой. Проснулся утром не жених, не муж, не пойми кто… За окнами было темно, когда Мария его разбудила. Накормила недоваренной рисовой кашей, прильнула губами к холодной щеке и пожелала:

- Счастливого пути, милый, пора ехать,- она не надеялась, что Сашка вернется. Думала, что он очередное приключение на пути.

 

                                                                   19

  Утром во дворе пожилой мужчина колет два чурбака. Он кряхтит, сил почти не осталось. Бабулька в темном платке спешила по своим делам. Мальчик помогает матери вешать белье. Держал палку, чтобы потом поднять веревку выше. Это вчерашняя соседка Валентина. Вышла из дома Машка.

-Маш, доброе утро! Как твоя дочка?

-А Валя здравствуй, все хорошо. Вчера торговали, так устали, так устали, а тебе Валь капустки не надо? Мы может, в выходные будем тут торговать, или если надо отберем тебе мешочек…

  Соседка всматривается в припухшие Машкины глаза. Глаза, лучащиеся от счастья, и просит, если не трудно, то привезти ей пару мешков.

-Маш, а мешки я вам отдам завтра, они у меня постираны, ты не переживай.

  Днем занималась делами, бегала по городу, зашла на работу, где сдала деньги в кассу, утрясала очередную левую операцию. Хлопотала. Зашла в магазин, а сердце тревожно ныло, трепетало.

«Зачем же, дура, так отпустила парня?» - спрашивала сама себя Машка и не находила ответа.

 

 

  Она даже не спросила, где он, в каком доме живет, не узнала, было ли ему с ней  хорошо, хотя и знала, что было… Но теперь корила себя, за нерешительность и не свойственную ей скромность. Такой парень… Она влюбилась. И только сейчас это поняла. Даже с первым мужем ей не было так хорошо. Ахмед, отец ее ребенка, был горячий, веселый аджарец джигит. Но тут было, что-то другое, не так как раньше. Что было, она не могла передать, но в груди кошки скребли и пекло, горячо горячо. Сердце сжималось, и она вспоминала в который раз, его мягкую речь, насмешливые глаза и сильные крепкие руки.

                                                                  19(2)

  Внизу рядом с входом на второй этаж стояли две женщины. Одна пожилая, правда, не старушка. В темном в клетку платке, вторая лет под сорок.

-Вчера, королева та себе нового принца привела. Что делается, что делается?

-А вы баба нюра, не знаете, он женатый или как?

-Ой, Валя не знаю, откуда. Приехали на машине в десятом часу. Прошла как пава на меня ноль эмоций. Даже как будто не видит. Я ей Маша, мол, добрый вечер, а она смеется, обнимает мужика. Повисла на нем как кошка, только не целует.

-А парень то молодой? Сколько лет?

-молодой, ой и молодой. Хотя в темноте плохо видно, только высокий, и усы такие большие как у кота… Идет вышагивает, со мной поздоровался, такой культурный…Машку когда в дом входил под локоток прихватил. Ох, мужики то же шустрые. Ни чего не боятся. Раньше то сватов засылали, или сватью звали. А сейчас ни стыда, ни совести шурк и все. И ело в шляпе.

-если молодой, то поди наверное не женатый…

-не знаю Валь как он женатый, но молодой. Голос звонкой, звонкой. Еще по улице шел, а я уж голос его приветила. Правда, когда вошли во двор, тут он курить стал. А Машка так и лыбиться, так и лыбиться. Прямо сият, как лампочка…

 

 

                                                                  20

 Когда вечером во дворе, внизу под окнами кто-то крикнул:

- Маринка!

  Машка откинула занавеску и смотрела напряженно в темноту, в низу рассыпался тихий смешок и снова:

- Маринка открой, это я, - её сердце всполохнулось радостной птицей. Она узнала звонкий, юношеский голос.

    Открыла фортку, посмотрела вниз. Действительно это был Он. Вернулся, он все же вернулся. На глазах у женщины выступили крупные капли, слезы.

-Ну что, как ты там? А я вот шел мимо и думаю дай зайду…

 Так Машка стала женщиной познавшей, что же такое настоящее женское счастье.

Потом, когда прошли мимо годы, она не раз вспоминала тот миг, и понимала, что больше таких  минут у нее в жизни не было…

  Квартира у Машки была небольшая, но все же второй этаж, отдельный вход, своя кухня. Только была она с приданым, росла дочка. Но и у Александра - планы другие, жениться он явно не собирался. А погулять, отдохнуть, пожить вместе, почему бы и нет? Родом он был из деревни,  а по виду модный культурный городской парень. То ли деревня была с городом рядом, то ли что-то было в нем городское. По повадкам похож он был на ухоженного кота. Даже за столом, он сидел, развалившись, мягко улыбаясь в усы, смотрел на зазнобу ласковыми глазами и, затягиваясь «Явой»,  смеялся на ее анекдоты и шутки.

  К ним зашла Маргарита, Маргаритка. Хозяйка быстро соорудила стол. Пригласили мать.

-Мам, выпей тридцать грамм, ничего не будет…

-Давай, - мать в отчаянии махнула рукой. – Мать сидела за столом, энергичная, решительная воодушевленная  гордая за дочь. Приятно ей было смотреть на мужчину, достойного дочери. За столом повисла какая то тревожно торжественная тишина. Все чего - то ждали. Чего сами не знали, но ждали, кто первый возьмет на себя роль первого говоруна. Сидели и не решались. Соседка собралась с силами и решила разговорить кавалера:

-Сашь, ты мне вот что подскажи, вот если парень учится на тройки, ему в шоферу можно идти?

-А что, у нас там почти все с тройками, с четверками, главное ведь не оценки, а как голова соображает. Взять хотя бы Рудина. Учился хуже всех в школе, а теперь…

-Да хватит вам про работу, не ужели еще не надоела?-Машка,

-Нет, мне вот интересно знать, Сашь, ты там про мужчину начал…

-Да, есть у нас Рудин, так значит он такой усатый, килограммов под сто, и левой жмет двухпудовку. А если садится за стол, то сразу есть две порции… У нас как то поспорили…

- Ты мне вот что скажи, Александр, можно ли парню с тройками стать водителем?

-Ритка, ты, что не втыкаешь? Тот, кто учиться на тройки тот ест в столовой две порции!

  За столом послышался дружный смех. Не смеялась одна Ритка.

-Хватит, хватит, - сквозь смех и слезы сказала мать. – Рит, ну откуда он знает, можно в водители с тройками или нельзя.

-Александр, ты скажи. А мать, тебя про город, что нибудь спрашивает?

Александр, смутился от прямого вопроса, пожал плечами и ничего не ответил.

  Мать и Машка переглянулись меж собой и примолкли. Ритка предложила тост за молодых.

-Давайте выпьем тост:  «За любовь!». Марин, Саша, что вы молчите, а то я его сейчас отобью…

- За любовь это можно,- произнес Александр.

Машка хитро прищурилась, обняла мужчину рукой и спросила:

-За нашу любовь? Или как?

-Конечно Марина за нашу, за чью же еще…

 

                                                             20(2)

  В выходные дни Машка и Александр пошли на рынок. Колхозный рынок гудел от покупателей как улей от пчел. Они прошли по лавкам с промтоварами, посмотрели одежду, платья, ботинки, прошли мимо овощного ряда, внизу ближе к выходу стояли с фруктами торговцы-грузины. Машка стала торговать с ними яблоки и мандарины. Продавец:

-Возьми де-вушка, прекрасный фрукт. Бэ-ри мандарины, яблоки, орэхи, фундук, что ты хочешь?

-Давай яблочек, только за пол тора рубля…

-Ты, что девушка? Какие полтора. Они стоят два, разве можно; дорога, а вкус какой, попробуй саама удивишься…

-нет, дорогой, давай полтора и беру два…

-Ты, что девушка, слушай не хочешь брать иди куда ушла,- отворачивается и что говорит своим товарищам на грузинском(Наглая баба, все они такие. Еслед несутся извинения, и предлагают купить фрукты дешевле.я,аглая баба, все они такие.щного ряда, внизу ближе к выходу стояли  бы, пригласить в гости).

-Ты мне мозги не крути, а будь со мной вежливей(На грузинском)-Машка. Продавцы стоят застыв, и не поймут, как девушка из Подмосковья, так знает язык.

Вслед несутся извинения, и предлагают купить фрукты дешевле…

-Ловко ты их, а?

-Ни чего, пусть наших  знают, а то стоят, задирают нос, иногда надо и проучить. 

 

 

 

                                                              21

Где-то на третий день, Машка показала характер. Александр приехал с работы уставший, развинченный  выпил сто граммов  водки, но без ужина (в этот раз Машка не стала готовить, порезала хлеб, колбасу – была не в духе), голодным «муж» прилег на кровать. Через полчаса он понял, что хочет, есть, спросил как-то не впопад:

- Маришка, а что сегодня без ужина?

- А ты мне что-нибудь привез, чтобы я ужин тебе готовила? Или нашел себе бесплатную кухарку? Машка сказала все быстро, с раздражением, точнее с затаенной злобой…

- Марин, да ты ведь мне ничего не сказала. Что я должен все помнить? – возмущению Александра не было предела, он не понял, с чего такая перемена.

В ответ понеслась трехэтажная брань…

- Маша! Ты, что себе позволяешь? – возмутился Сашка, набычился.

 Это была вторая ошибка.

 Он не успел увернуться, почувствовал на своей щеке женскую пятерню. Возрастная кошечка показала свой ндрав  и выпустила когти. Страшный след из нескольких  полос прошел через всю щеку. Сашка оторопел:

-Машка, ты что взбесилась, .бнулась что ли совсем?- Парнише, дали понять, кто в доме хозяин.  Он встал с кровати, оделся. Машка, нервно затягивалась сигаретой. Она понимала, что не права, но поделать с собой ничего не могла…

 

                                                                        22

  Через неделю, голубки помирились. Но с таким темпераментом женщине ужиться с мужчиной не просто... Александр, прожив с Марией, где-то с полгода, устал. Устал от бесконечных встрясок, вспышек, замирений, новых скандалов и тихо в один из дней, просто не вернулся в город...

- Мать, что же мне делать, подскажи, – ныла Машка.

- Подожди, посидит с матерью и придет, - успокаивала ее мать. Но понимала, что чашку не склеить.

- А если найдет себе девку, тогда что? Мам, а мам?

- Ну, если найдет, то  значит судьба такая.

Все так и случилось, женские страхи стали явью, превратились в реальностью. Сашка действительно нашел себе половину, точнее сосватала мать. Девушка была молодая, скромная, симпатичная. Жила в соседней деревне, приятная на лицо, наивная и не ревнивая...  Александр нашел то, что так ему не хватало у опытной и разбитной горожанки: «Покоя, душевности, искренности, заботы». При этом девушка ничего не требовала. Сама не курила, водку с милым не пила и не говорила : «Пошел ты в баню, или на хрен». Что еще надо. Чем не жена?

 

                                                                      23

  Мать с Машкой, ездили к Александру в деревню. Им было обидно и больно... Столовался, жил, пил вино… Отдыхал после тяжких трудов и потом, как трусливый кот, сбежал темной ночью, нет такое простить нельзя. 

  В деревню мать с Машкой прибыли к ночи, приехали на такси. Ради такого дела денег было не жалко. Без вопросов, без звонков тихо попробовали сдернуть дверной крюк. Нет крюк не подался. На ручку навалились вдвоем. Все равно женских сил не хватило. Дома на кухне была мать. Отец видимо спал, свет был только в одном окне. Она услышала шум и подошла к двери.

-Кто там? Вы чего фулюганите…?

-Открой Макаровна, поговорить надо. - Мать сказала спокойно, правда не рассчитывая. Что ей откроют.

-Открой Макаровна. Разговор к тебе есть.

  Сашкина мать молчала. Чувствовала. Приезжие бабы на взводе. Но затаееная радость сквозила из ее глаз даже сквозь темноту. Радость слышилась и в интонации. Была она горда сыном, что не променял он ее, мать на городскую шалапутину. А согласился и выбрал местную скромницу и красавицу.

-Макаровна, что молчишь?- Машкина мать ждала зацепки.

-А что ему у вас делать? Сколько у нее было до Сашеньки? Правильно сделал, молодец. Я сама ему говорила, что нечего ему у вас делать. Зачем ему такая женщина? Да еще с ребенком…

  На секунду Сашкина мать сбила пыл у наседавших на дверь женщин.

-Да и сами езжайте отседь, по добру по здорову, а то сейчас Михалыч встанет, а он сегодня выпивши…

  Сказание про Михалыча было последней каплей…для наседавших дам.

-Ах, Михалыч, ну хорошо…

-Мам, там у них слева поленница есть, - обе женщины подталкивая друг друга, нырнули за угол и с хода развалили складушку березовых пиленых кольев. Путь к окнам преграждал палисадник. Перескочив сквозь кусты, женщины нарочито пробежались по грядкам.

- Михалыч, выходи, а то нам страшно!

  С окон слетели горшки герани. Под напором колышков трещали рамы.

-Михалыч. Ты где? - Трясь-Тресь…

  Женщины воодушевившись крушили переднюю часть дома. в доме заполошно кричала Сашкина мать, проснулся отец, но выходить не решался.

-Во дела…Во дела…- только и мог Михалыч произнести с просонья…

Скоро треск прекратился, и в раскрытый зев понеслась прощальная песня.

-Вот вам папа…Вот вам мама…Будете вы меня долго помнить. А Сашеньке милому скажите, что если в городе обнаружу, то рожу обязательно разобью. Тварью буду, если не так …Попомнит он мою доброту…

 

 

                                                                       24

  Несколько месяцев Машка ходила как не живая. Спала с лица, почти ничего не ела. Появляясь на работу, там искала повод, задиралась к начальству, разжигала скандал. Затем шла к знакомым грузчикам.

- Василь, почему мужики такие суки? То есть кобели?

-А мужики все такие, поро-да-а... Машь, ты, что не знала?

-Нет, почему все?

-Вот посмотри на меня…

-И чего?

  двух жен бросил, а третью не хочу, знаю, что она меня бросит…

Машка смотрела на Василия тусклым взглядом и тоска душила ее сердце. Машку отвозили пьяную домой. Через десять дней она вынуждена была уволиться. Горе топила у подруг в стакане.

 

  Дома если была трезвая, то увидев ребенка, беззащитного. И ни чего еще не соображавшего кричала, как мачеха:

- Ты куда, лезешь, срань? Что я тебе говорила. Сиди спокойно, не визжи. Закрой рот!

  А порою и того хуже…

Машка потеряла к родному ребенку весь интерес. Мать была вынуждена сама отводить

внучку в сад.

                                                                       24(2)

  Мать на работе. Она стоит недалеко от участка замеса теста. Советуется с подругой. Подруга Арина мастер участка.

-Совсем Машка у меня задурила. Ходит как прибитая. Ничего не надо. Ни пьет, ни ест, водка и сигареты.

-Да, ты что…

-Арина, я наверно сама скоро чокнусь. Что с ней делать ума не приложу?

-Ой, какое несчастье. Все бабская доля…

-Убивается баба, просто жуть, никогда такого с ней не было.

-Нин, а ты вот так попробуй я тебе счас скажу…

  Арина подходит к ученикам и просит их получше месить тесто,

-Ты его разминай, мни. Ему хуже не будет. А то если не промнешь, то комки, не пропечется. Потом к тебе пришлю мужичка и скажу, что ты булки печешь…

Девушка, которая месит тесто, смущается. Ее лицо покрывается пятнами.

-Нин, послушай, значит в Самойлово есть одна бабка…

-А мне кто говорил.

-Правда не знаю, сейчас принимает или нет. Но ты все же попробуй, доехай.

-А туда ведь и не добраться…

-Ты другое думай. Говорят, помогает. А ты добраться.

-Да, правда, на такси на чем хочешь, доедешь.

-Ты к ней приди и все что знаешь, расскажи. Все. Все ни чего не таи. Скажи что у бабы ребенок, скажи, мол втюхалась в парня, а он так и так. Ничего не скрывай. Все рассказывай.

-А что там скрывать, там у них любовь была.

-Вот Варвара из механического то же мужа потеряла. Так значит после бабки, он к ней через неделю прибежал.

-Варвара, такая тощая…

-И три дня прощение просил. Вот как оно бывает…

                                                                      24(3)

  Мать поехала в Самойлово в выходные. Приехала на такси. Приехала с маленьким сыном. Какой не есть, а мужичек, и опора и веселее с ним. Все спросит, какую нибудь смешную …. Возле второго дома на горочке, сидели, стояли десяток человек. Почти все были женщины. Молодых мало, всего одна. В основном женщины среднего возраста, да две старухи. Приехали кто за чем. Кто лечился от болезни, у кого болела душа. Изба небольшая. Темная, только наличники небольших окон темные с голубым. Крыша избы крыта дранкой. Огород прикрыт от скотины двумя слегами, зарос. Видно хозяйке было не до огорода. Жила одна, соседи ее не любили, но косились и побаивались. Очередь матери подошла через час. Сын остался во дворе. В темной избе хозяйка-бабка сидела за столом и пила чай. Устала от посетителей. Молчала. Мать ждала, когда она напьется, и сама обратиться к гостье. Бабка пила чай и смотрела, куда то в дальнюю стену и щурила глаза. Пила чай, причмокивая, не обращая на гостью внимание. Затем,  не вставая и не здороваясь, сказала:

-Что же ты мать, так девку то запустила?

Мать не ожидала, что у маленькой бабки будет такой громкий скрипучий голос. Ей стало не по себе.

-Гложет ее сердце он, рвет на куски, а все ты виновата. Не занималась девкой. Вот Бог вас и наказует.

  Мать заплакала. То ли от горьких слов, то ли от пережитого. Сидела на скамье. Она поджала губы, плакала и молчала. В бабкиных словах была правда. Сущая правда. Однако кому эта, правда, нужна?  Возразить бабке не чего. Да и не для этого она приехала в такую даль. Бабка встала, кряхтя и поскрипывая половицами, прошла в угол. На полке лежали потрепанные старые книжки. Хозяйка покопавшись, достала нужную. Подошла к окну, долго листала серые листы, нашла нужное место. Прошла обратно, взяла красную нитку, с протолки какие то травы и сырое яйцо. Левой рукой держала вещички, правой крестилась и шептала заговор. Молитву и заговор бубнила быстро и тихо. Закончила:

-На вот возьми. Положишь дочери под подушку, и сходи завтра же в храм. Давно там не была. Душа у вас всех  темная. Едете в даль, а у себя до храма дойти лень. Ох, люди, как вас земля….

  Мать положила на стол пять рублей, мятую потную пятерку, взяла яйцо и ни говоря, обижаясь, но выдавила: «Спасибо, бабушка Агафья» и вышла во двор. Во дворе она увидела знакомых водителей, с работы, стушевалась.

-Нин, ты как тут, доброго тебе здоровьица.

-Да потихоньку… А вы как?

-Да, то же. Не спешим, а куда?

Мать натужно улыбнулась и кивнув головой взяла сына за руку и пошла вниз к автобусу.

-Мужики с работы, - сказала она сыну,-  неудобно, то как неудобно…

-А чего, мам. Неудобно?

-Да теперь на работе всем разнесут, что я езжу по бабкам…

-Ну и что, - размышлял несмышленыш, трезво и здраво. -Это ведь твое дело. Куда хочешь туда и едешь…- успокоил мальчишка мать.

                                                                     

 

  Под старый Новый год в квартире Машкиной матери устроили гадания. Было шумно и многолюдно. Пришли соседки, Машка, баба Нюра, старая знакомая матери, под ногами сновал брат, что-то напевала и не хотела ложиться спать Машкина дочурка. Ближе к одиннадцати решили что пора. Вспоминали, как надо гадать. Ритка сказала что гадать модно на кофе, нужно только кофе в зернах и погуще сварить, еще можно капать свечку в воду. Пошли искать свечку. От старой Пасхи остались две свечки. Притащили кастрюлю, налили воду.

-А сколько капать, Рит, сколько надо капать?

-А пока свечка не сгорит, как сгорит, то все и будет видно.

  Свеча горела долго. В воде образовались фигуры.

-Вот вижу машина…

-А точно машина или дом, не пойму…

-Нет, какая это машина, морда Панина, вот улыбка, а вот ухо…

  Взрослые наперебой обсуждали капающий воск. Все как дети сбежались к кастрюле, отпихивали младших, которые лезли под руками. Им то же было забавно.

-А вот смотрите колода, точнее гроб.

-Нет, какой гроб, это ветка, а на ней птица, а  вот вроде бы и крест. Смотрите похоже на толпу и люди с крестом…

 В комнате стало внезапно тихо. Мать решительно взяла кастрюлю и выплеснула воду с воском в ведро.

-Хватит тут воду переводить, вы бы ее лучше домой носили. А то никого не дозовешься!

 Машкин брат испуганно вскинул глаза на мать. Он был удивлен, что никого не дозовешься. Он был единственный, кто носил воду домой.

-А я еще знаю гадание, вспомнила, я вспомнила. Ритка давай газету.

-Маш, а какую газету.

-Да любую… Или бумагу…Ритка. На, бери…

- Взяла, что теперь делать?

-Теперь ты ее мни, мни не стесняйся, посрать не хочешь?

-Так помяла. А срать не пока не хочу…-Ритка застеснялась и тихо засмеялась…

  Машка воодушевленная сходила на кухню, принесла спички и прихватила деревянную доску, ту где разделывают овощи.

-Сейчас мы ее подожжем и получится фигура, вот по тени на стене мы и увидим, что нас в этом году ждет…

  После того как прогорела бумага, на стене появился театр «Модерн». Каждый видел то, что он мог себе вообразить. Видели очередь за товаром, кто видел лес и грибы, кто опять узрел домовину…

-Так, Ритка, у тебя леса и грибы, а теперь буду Я. –Воскликнула Машка и с ожесточением принялась мять бумагу.

Пламя вспыхнула яркой вспышкой, и слегка опалило ковер. Мать подошла и сказала:

-Прекращайте! Только пожара нам не хватало…

На стене вдруг возник силуэт. Почти все увидели горбину, похожую на нос, плавные горки напоминали волосы, ниже кто-то увидел губы.

-Машка, смотри, ну прямо портрет. Точно портрет. Мужик, очевидно, это твой муж…

Маргарита усмехнулась, и глаза ее засверкали,

-Ну точно, смотри мужик.

Женщины внимательно смотрели на стенку и зачарованно молчали.

Машка смотрела, пристально прикусив губу и растерявшись, добавила:

-Что ж поживем, увидим…

 

                                                                       25

  Такой кавардак тянулся почти год. Машка то отходила, то запивала вновь. В гулянках и запоях она провела весну и лето. Мать носилась по городу, вытаскивая дочь от новой подруги. Даже наступившая осень и очередная осенняя эпопея не вдохновляла ее на подвиги. Продажа шла как-то вяло, наглели покупатели. Она чаще ошибалась в подсчетах.  Граждане с мешками, не видя заводной бабы, качали права. Машке приходилось порой крыть их матюгами, и тогда они успокаивались, видели, что тут все схвачено, и умиротворенные уходили домой. Думали:

« Если не перевесит и не вернет деньги, так хотя бы покроет их матом,  и то развлечение…».

  Уже где-то к концу сезона, когда на улице по утрам изо рта шел густой пар, а

 на дорожках в садах и парках, выпал первый крупный снег, к Машке опять пришло женское счастье. Счастье в виде простого, странного, какого то полусонного мужичка. Звали его Иван. Лет ему было за тридцать, выше среднего роста, невзрачный, он стоял в квартире смотрел на мать, сидящую опять с внучкой и невнятно что-то пробубнил с порога... Посмотрев на него, сразу без лишних  расспросов, можно было сказать, что парень, смахивал на простачка. Он был покладист, мягок и глуповат… Говорил в нос, выбрит плохо, небрежно был и одет. На лице его, как  приклеенная сидела ухмылка.

  Когда его машину остановили, он долго не мог понять, на какую базу надо ехать.

-У меня же написано база, а вы торговать. Может нельзя торговать, может эта капуста пойдет в другой город.

- Иван, - Машка знакомилась с хода и сразу шла в атаку, - Какой же ты бестолковый. Эта капуста для людей,

-Для людей, - отвечал Иван и глупо ухмылялся.

- Мы сейчас ее продадим людям

- Людям, - соглашался Иван.

- Людям, что тебе не понятно?

- Да все вроде понятно, - отвечал Иван, - Мне только не понятно, на какую базу поедем.

- Ты что, дурак Иван, совсем ни на какую базу мы не поедем. Встанем сейчас вот здесь и всю ее продадим.

- А это можно,- восхищался на эту дерзость Иван, он ехал с капустой во второй раз и боялся. Иван боялся гаишников, его пугали оживленные улицы города, долгая дорога и наглые бабы. Наконец его уговорили, и Машка, каким-то внутренним чувством поняла, что вот, наконец, встретила своего «Иванушку- дурачка». Он, длинный, нескладный, с толстыми губами, с широкими морщинами около носа, был наивен и прост, как ребенок.  Он смотрел на мир сквозь прорези небольших серых глаз. А узкий лоб и густая шевелюра из русых волос венчала это произведение или ошибку природы.

  После продажи все было по-прежнему: бутылка, разделили ее на троих. Сбегали, повторили, сходили к соседке, притащили краснуху, вот тут Иван и сломался. Проснулся уже в постели. Рядом лежала Машка и сквозь серый прищур смотрела внимательно на него. Она реально мечтала:

« Нет, такой телок не бросит, такого самой не прогнать. Ну и пусть, будет телок, пусть не- красивый. Пусть наивный, но зато будет мой».

  Иван, увидев, какое сокровище послала ему судьба в руки, а в своей деревне на него не льстились и вековухи, понял, Машка - это судьба. Так и стали они жить вместе. Бывало, Машка его спросит:

  -Вань, а ты за меня в воду прыгнешь. Прямо вот сейчас?

- Я что, дурак,  что ли, Маришка, - удивлялся Иван, – да и зачем мне это надо?.. На улице холод, а я в воду. Ты же сама надо мной потом будешь смеяться…

- Значит, Иван, ты меня не ценишь, не уважаешь. И вообще вареный ты, как тюфяк…

-Маринка, давай я лучше сбегаю за бутылкой…

- За бутылкой бежать не надо, я сейчас за ней схожу… Ты мне вот  что скажи… Ты меня любишь?

При этом она брала своей пятерней, его узкую рожицу, так что между пальцев мелькали толстые губы, и он, пытаясь вырваться из ее цепких пальцев, шепеляво выговаривал:

- Оччень лублу, оччень... Ей, ей, так как тебя никого не любил, Маринка, пусти задушишь…

- Ах, ты мой милый Ванечка, миленький мой козлище, ну что сбегать для тебя за бутылочкой?..

- Да. Сбегать. Бутылочка это совсем неплохо...

 И Машка бежала за очередной бутылкой. Радостная она забегала к Ритке, брала ее с собой, и потом они возвращались в квартиру вдвоем.  Машка всем знакомым и незнакомым предъявляла свое сокровище. Подруги с интересом рассматривали Ивана. Многозначительно перемигивались, покачивали головами, замечали:

- Маринка, какой у тебя парень. Где нашла, скажи, может нам повезет?

 Машка, видела, что они дурачились, но обнимала Ивана за шею и обрезала:

- Не с лица воду пить, бабоньки. Вот так. Да, я знаю, Иван не красавчик, зато к тебе Ве-рун-чик… на ночь плакаться не побежит...

- Да уж так и не побежит. Вань, а если я тебя попрошу, - тормошила Ивана подруга и закидывала подол платья, почти до трусов, но быстро одергивала его вниз.

- Да хватит вам глупости говорить, чего-то вы не о том, - смущался Иван женской наглости и озорству и густо краснел…

  К ребенку Марии Иван относился как  родной отец.

 Утром Иван сам одевает девочку. Напяливает на нее колготы, одевает платье, девочка выскользает из его рук, капризничает.

-Ты это, давай слушайся папку, хватит юлой скакать. А то опять в сад опоздаем.

-Слушайся папу, дочка, слушайся,-это Машка полусонная выглядывает спохмелья из под одеяла, тянется со сна и садится на кровати.

-Иван, ты чего это так поздно стал ее одевать, етит вое налево. Я тебя вчера просила пораньше встать, ту пенек что ли или притворяешься. Сейчас опять на завтрак опоздаете и девчонка будет голодная.

-Ничего, ничего, -гундосит Иван. –никуда мы не опоздаем.

Он спокоен как слон. Его не пробивают слова Машки. Он как лошадь везет свою ношу.

-давайте быстрее. Пошивеливайтесь. Дочь, хватит ежится. Лучше бы помогла папе одеваться, а не капризничала…

  Комплексов по поводу других Машкиных хахалей у него не было. Он, как настоящий Иванушка, был неревнивый и не обидчивый…

  Машка накидывает халат. Берет в руки сигарету, закуривает.

-маш и мне раскури. А то не когда, я пойду перекушу.

-Ты, что совсем долбанулся, - она отдает мужу сигарету. –какой перекушу, раньше надо было думать. Сейчас на автобус и бегом, ничего на работе перехватишь, не ребенок.

Иван, надувшись, уходит с девочкой в детский сад.

                                                                26

 

Порою, Машка не приходила домой. Иван волновался,  бегал по квартирам, к матери, к соседям, искал свою половину. Ему было не важно, где она и с кем в эту ночь. Главное, что она завтра будет дома и с ним. А с этими загулами смирился Иван почти сразу. Как-то он ее, правда, спросил:

- Мать, а где же ты вчера пропадала?

- Иванушка, ты меня что ревнуешь?..

-Да вот мать передавала, что ждет нас к себе вместе с ребенком. А тебя все нет и нет. Я должен матери ответить, а тебя второй день нет.

 Машка смотрела на него злыми глазами, и нагло улыбалась:

- Ты что же, получается, меня любишь.  Где была? С кем была… Где надо там и была, где была там нету…Мать зовет, скажи, конечно поедем.

  Иван сникал, ходил по дому опущенный, сникший, виноватый не зная, что ему в данном случае делать. Жили они в квартире у  Машки и, если кто-то и должен был уходить, то этим кто-то был Иван.

-Да выпили мы с Галькой,- успокаивала его супружница, и там меня развезло,  ну ноги меня не держали дурашка.. Утром проснулась, а мы с Галькой спим на одном диване…Ноги так затекли, просто жуть… Кстати к Гальке забежала Ритка и читала письмо. Представляешь, видятся раз в пять лет, а письма пишут постоянно. Так вот Риткина подруга такую историю описала. Сейчас я тебе Ванечка родной расскажу.

  Машка опять вытаскивала сигарету, закуривала. Она курила, чтобы худеть, действительно полнота шла у нее через край как у квашни.

-Значит, прислала письмо подруга.

-А где живет?

-Кто?

-подруга.

-А где-то на юге или на Украине, я точно не помню. Дело Иван не вэтом, ты меня не перебивай.-Машка опять незаметно брала вожжи в свои руки.

-И в письме она пишет, что приходили к ней женщины, вроде как бы просили старые вещи, погорельцы, только смуглые, она подозревает что воровки. И украли у нее деньги.

-Так не надо деньгами швыряться по дому…-Иван ухмыляется.

-Да подожди ты, не перебивай. Она пишет не про деньги, денег то было как раз мало, мелочь какая то, а с тетрадкой у нее украли фотографию. А фото было у нее одно и было оно как раз с войны. Полюбила подруга парня. Были она на фронте, точнее рядом с фронтом. Подруга, тогда как раз девочкой была ребенком. Их только из леса вывели, они там немного партизанили, и пока решали, куда их отправить, там она с парнем и познакомилась. И вот гуляли они с этим парнем по лесу вечером и соловьи, как сумасшедшие надрывались. Шли они по лесу, и пишет подруга соловьев как грибов. Одного проходишь, они если поют, то ничего не замечают, и вот значит пока шли через лес, то кругом одни соловушки. Так говорит те птахи нас и обручили. Писал ей солдатик, писал. Пол-года писал, потом ей и пришла похоронка, точнее письмо от его друга, ее в детский дом определили. Что Виктор, так парня звали погиб. Погиб по дурацки, шальной снаряд залетел, разорвался, и осколок попал в ногу. Врачи подошли, да видно неопытные или не доглядели, он пока его на машине в тыл везли, от потери крови умер. Так вот у нее и была одна фотка. Другой то не было. Все хотела копию сделать, да все чего откладывала. И вот теперь украли. Она пишет, что десять дней рыдала, и приснился ей солдатик. Ты говорит, Валюха не плачь, вернется, мол, фото. А то мне тут от твоих слез тяжело… представляешь, какое было письмо.

  После этих слов Ивана будто подменяли. Он воодушевлялся, шел на кухню, чистил картошку, гремел кастрюлями, шуршал спичками. Разве можно было не любить такого мужа?..

 

 

  Иван осознавал, что Машка пьет как бездонная бочка. Ему было ясно, что она еговодит за нос. Но это было не то, шелуха, мелочи… Главное было в другом, в том , что она жена. Она то же его ценит, любит и кормит. Наконец, уважает как мужчину... И он размениваться на такие семечки, как подозрение был не способен.

 

                                                                 27

  Как-то проходя мимо кафе в центре, города Машка встретила Александра. Он стоял у раздачи изучал меню. Машка присмотрелась, узнала. Сердце её жалобно защемила. Она хотела купить сто граммов водки, с утра болела голова, но увидев Александра подошла.

-Саша… Ал. Оглянулся, его глаза вспыхнули, щеки покрылись пятнами.

-маша, ты . ты откуда.

Женщина потупила глаза в пол, впервые, как в самом раннем детстве ей стало неудобно и в чем-то даже стыдно.

-Да, вот так. Шла по улице, думаю, может встречу Аську, ты помнишь Асю? Она тут работает…

-Асю, Аську.. Ах да, конечно помню, так ты к ней…

-Пойдем, поговорим, закажи мне сухенького и дай закурить.

  Александр взял бутылку сухого вина, два стакана. Машка сидела за столом у окна. Нервно теребила уголок скатерти. Она волновалась. Чувство ушедшей любви всколыхнулось у ней где то в глубине многострадального ее тела и она вдруг осознала, что не так она живет свою жизнь, проходят годы, месяцы, дни и она только топит свою молодость, здоровье, красоту в стакане.

-Маша, я тут, ты о чем задумалась?

На глазах у женщины стояли крупные слезы. Она не могла говорить. Спазм перехватил горло. Слезы вдруг закапали прямо в стакан. Стакан был еще пуст. Тупые тихие удары слышал Александр, и ему было до боли в грудине жалко Машку. Он сам почти заплакал, затем разлил вино по стаканам и выпил его залпом.

  У Машки дрожали руки, она не умело взяла стакан, он дрожал и потом выскользнул из ее рук и залил скатерть желтой жидкостью. Она опять заплакала. На этот раз ромко и причитая. Машка ни на кого не обращала внимания.

-Почему, все ко мне. Почему я такая несчастная? За что Бог наказывает меня? Что я ему сделала? Что такое совершила? Саша, почему , за что?

  Мужчина, подвинул стул, не обращая на людей внимание, не мальчик, подсел к Машке ближе, обхватил ее крепкими руками и зашептал на ухо:

-Маша, перестать, я тебе приказываю перестать. Все хватит. Я ведь с тобой.

За окном шашлычной стояла его жена. Она видела мужа, который обнимает не знакомую ей женщину. Видела черные разводы у женщины под глазами. Седеющие темные волосы, выбившиеся из под косынки и не знала что делать. Она поняла что это Машка и стояла окаменев рассматривая сцену с улицы. Александр обратил внимание что его и Машку рассматривает жена и мотнув головой приказал ей уйти. Женщина недовольно повиновалась.

  _Машка успокаивалась на плече у Александра. Она вздрагивала, прижималась к нему всем телом, и улыбка пробежала впервые за последние дни.

-Сашка, зачем ты меня бросил? Зачем ты ушел? Мне так без тебя плохо…Сашка. Сашка. Ты вернешься ко мне? А скажи, ты вернешься ко мне?

  Мужчина взял паузу и стал серьезным. Он покачал головой, что означало: ни Да, Ни нет.

-Конечно, вернусь, - сказал мужчина через минуту, - А что ты разве думала иначе? Вернусь и буду с тобой. Только у меня к тебе одна просьба.

Машка выпила полстакана сухого вина, что остался от разлитой бутылки, и спросила:

-какая просьба, Сашенька милый. Какая просьба? Ты, в самом деле, вернешься? Ты, правда, не обманешь?

В глазах, в сердитых мужских карих глазах стояла тоска, смешанная с острым леденящим холодом:

-Конечно, вернусь, только условие. Если выполнишь то вернусь..

-Саша, не говори. Ты ведь не бросишь Наташку. Она у тебя красивая, умная, добрая… Мне про нее все говорили, Сашка не обманывай…

-Значит, что ты мне не веришь? Тогда я пойду…

Женщина ухватила мужскую руку, точнее пальцы его правой ладони и ухватила двумя ладонями и молила:

-Сашенька, милый говори, прошу тебя, говори…

-Маша. Я ведь тебя так любил, как ни кого на свете. Наташка, прекрасная глупая баба. Но мне ни с кем не было так легко как с тобой… Я ведь еще три года, мимо вас ездил и смотрел, на окна, дома ты или нет? Понимаешь? Ведь я, тебя глупая любил!

-Сашка, Сашенька, как же мы это все пропустили? Что же нам теперь делать? Я старею, уже и поправилась,

-Если ты хочешь, что бы я к тебе вернулся, то сделай, что я прошу…Маша, очень тебя прошу, брось милая пить…

                                                                  28

  Машка вернулась домой и неделю держалась. Она много курила, потом бросалась мыть полы, сама вдруг стала ходить за водой. С ней что приключилось. Иван не мог нарадоваться. С тоской смотрела на соседку, пьяную возвращавшуюся домой.

Как-то из вечеров Машка с тоской смотрела сквозь окно. За стеклом на улице шел мелкий дождь. Капли стучали в окно тихо, почти бесшумно. Машка думала об Александре и видела, какой то силуэт высокого мужчину маячившего за сараями. Она понимала, что это не он, но ей хотелось, чтобы Александр вошел в дом и притянул ее к себе. Она закрыла глаза, представила, как бывший сядет с ней рядом, обнимет ее за голову и что то скажет на ушко.  Внезапно она почувствовала резкую боль внизу живота. Она с раскрытыми широко от боли глазами глаза пошла к матери.

-Мать, ты представь,  я знаю, в чем женское счастье…

-И в чем? Маша ты не заболела, какая то ты бледная?

-Нет, мать, я просто в положении, а счастье мать ждать, терпеть и надеяться. И еще детей рожать, вот мам в чем женское счастье. Машка сидела на стуле а у нее по щекам, по лицу, губам текли чистые слезы.

  Машка повернулась и пошла обратно. А мать перекрестилась и стояла смотрела ей вслед…                                                            

 

                                                         КОНЕЦ  ФИЛЬМА

 

 

 

 

 

 

 

  Соседка забежала к подруге, Машкиной матери.

-Подруга, добрый вечер, подруга… Нин, ты чего такая?

-Да ничего, отстань…

- А я думала, что нибудь случилось…Может сын плохо учиться, у меня балбес, вчера две двойки принес. Опять в школу вызывают… Учительница хорошая, добрая, строгая, и как можно там двойки получать? Не хочет учиться, совсем ничего не хочет. Только бы гулять, доски пилить, и в кино. Все одна забота.

  Соседка строго смотрела перед собой.

-Ну что, пускай пилит, значит так ему надо…

-Нин, а как Машка? Как там у них?

Мать нахмурилась,

-Да никак не пойму, все мудрят мудрят, он мечется как рыба, между матерью и Машкой. То туда то здесь. Два дня там, день здесь, еще день не знамо где?

-Да, дела… и ведь такой парень хороший, не пьющий, работящий, симпатичный. И с ребенком у него все нормально.

-Симпатичный, только не обломится, что нибудь сделать, на днях Машка предложила, купить новый сервант, а он говорит: «Я деньги матери отдал», вот так живет с ней а деньги матери отдает. Наверное ничего путного у них не будет.

-Да ты Нин погоди, не торопись. Спешить тут не надо. Но если и не получится, значит такая доля, вот у меня сама Нин знаешь, Павел то ушел, и только след его и видали. Троих тяну, а что делать, такая уж наша доля…А сейчас он где7 Опять у матери или тут?

-Тут, вчера приехал…Ругался, что то на мать, только Машка молчит. Говорить не хочет. Мне отвечает, что сама разберется. Да много она разобралась, пойдем посмотрим на молодых, а?

  Женщины будто и ждали того момента, когда им можно было хотя бы краешком глаза взглянуть на чужое счастье. «Молодые» собирались ко сну. Машка что-то зашивала, сидела с иглой под лампой и на приход старших кивнула им головой:

-Ну что у вас телевизор хорошо кажет? У нас. Что то одни помехи, наверное антенна опять развернулась…

 Молодой лежал на кровати, раскрывшись в жарко натопленном доме. Он лежал без майки, оголенный уверенный в своей силе, красоте молодого тела, рук, наглый, ироничный уверенный. Лежал с одеялом, слегка прикрывающим его ноги. На приход женщин даже не среагировал. Как курил сигарету, так и продолжал. Только сказал:

-Здрасте, - и все ничего не добавил. Было в принципе ясно, что никого из хозяев он не ценит, не уважает, не стесняется.

 

  Соседки вспоминают о первом Машкином муже.

-Познакомилась она с ним на танцах. Танцы были не в городе, в поселке в старом клубе, в Запольском. А у них там как раз часть и стояла. Ты, наверное, Зин помнишь его?

-А как же Ахмед звали, как не помнить, приятный то же был мужчина.

-Так вот она познакомилась, и гулять с ним начала. Но блюла себя в строгости, ничего не позволяла, это мне потом Нинка рассказывала, а значит та все и есть. И вот один раз пришла она на танцы, а его из части не отпустили. И привязался к ней один, наш местный парень. Ты, наверное, про него слышала, его Салям звали, татарин он был, шпана страшная, костолом. И вот он за ней увязался и в темноте давай девку ломать. Она как то уж извернулась, оттолкнула его, да еще ногой, и побежала к Ахмеду… Вывали его из части. Машка все ему рассказала. А он парень горячий, побелел:

-Пойдем, - говорит, - ты мне сейчас его покажешь.

Привела она его, а саксаул еще чухается, никак не отойдет, увидел Ахмеда, поднялся, а сам на голову почти выше. «Чего говорит тебе надо», тот молча как ему залимонил. Потом еще раз Салям так и рухнул, как мешок. Ну, вот с тех пор они уж с Ахмедом и решили пожениться. Когда был еще солдатом, Машка уже родила. Ахмед все бегал и суетился, довольный был. Мать Нинка не ругалась, понимала, коль девке вожжа попала, никакая мать ее не удержит. А уж как говорится где любовь там и дети. Ничего не попишешь, закон такой бабский, другого нет…

-И что же он, почему бросил ее?

-А поехали они к нему на родину. Девчонку оставили бабке, и наверное зря. Там на его родине, Машка не глянулась. Своевольная, свекровь не слушала, спала долго, почтения не оказывала и мать решила, что такая невестка ей не нужна. Ахмед ее обратно привез и все… На этом любовь умерла. Машка то с горя в петлю полезла. Мать ее и спасла. С веревки своей рукой срезала.

                                                               ***

 

 Брат Маши, Егор молча тащил два ведра воды. Он постоял на другой стороне дороги, затем посмотрел налево, потом в другую сторону и пошел, сгибаясь под тяжестью больших ведер через горбатую дорогу.  Многие взрослые с удивлением рассматривали маленького десятилетнего мальчугана, который пер на себе такую несоразмерную тяжесть. Егор прошел через двор, открыл дверь и стал подниматься по крутой лестнице на второй этаж. В доме он вылил воду в громадный двухсотлитровый бак. Сегодня у мамы должна была быть стирка и мать наказала Егору, чтобы он принес воды. На дне бака еще оставалось ведра пол тора, но остальную воду ему пришлось таскать одному.

-Бедный ребенок, - говорили соседи, когда Егор в который раз пересекал двор с ведрами. Машка стерва лежит или с женихами якшается, а мальчишка таскает такую тяжесть.

-Совсем они его не жалеют, не парень, а просто маленький мужичок.

 

  Разговор матери и соседки:

-Дети они всегда чувствуют, беду чувствуют. Вот у нас у Агриппины, муж Борис уходил в армию, так сын у них Юрка прямо бился у матери на руках. Все кричал: «Папа не уходи, папочка, миленький не уходи. Прошу тебя не уходи». Борис с лица спал и отвечает: «Или я погибну, или он умрет», так и оказалось, всю войну шофером прошел и ни одной царапины, а сын действительно умер.

 

  Каждая из женщин, в большем муравейнике пытались подзаработать. К Нине Петровне пришли соседки и предложили распилить дрова. Нина Петровна согласилась. Они пилили полдня, а затем вечером попросили расчет:

-Нин, сто рублей, уж мы так намаялись, так намаялись…

Пятьдесят  рублей была для того времени значительная сумма.

-Значит пятьдесят?...

-Да, Нин пятьдесят, а то спину так гнет, что спасу нет…

-А за что же тут пятьдесят рублей? Тут и машины то нет, нет такие деньги. Я вам не дам.

Соседка обиделась, поджала губы.

-Ну и ладно, тогда нам ничего не надо.

  Соседка ушла.

-Егор слышал, поработали пять часов, и просят пятьдесят…

-мам, а сколько это стоит?

-Да наверное рублей двадцать, больше я им не дам. Пойду, отдам и приду.

  Через десять минут мать Егора вернулась.

-Ну, что мам? Отдала…

-Брать не хотела, я бросила деньги на пол и ушла, пусть разбираются. А то рот разинули. Нет, так просто все не бывает.